Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова

Елена Левашова

Плохая жена. Цена свободы

Пролог

Алина.

Я стою на пороге кабинета. Когда-то в нем сидел мой отец, теперь — Давид…

Секретарша не решается сообщить о моем визите. Взмахиваю ладонью, прогоняя ее.

Женька неуклюжая, растерянная… Подхватив со стола папки, она устремляется к выходу из приемной, роняя их с громким звуком.

— Евгения Борисовна, что тут… — кричит Давид, распахивая дверь и видя меня. — Ты?

Смотрю на него — чужого человека в знакомом дверном проеме. На его каменное лицо и пустые глаза. В них нет удивления, волнения, ярости. Ничего нет. Он скользит по мне взглядом, как по стене… Словно не видит.

— Нам нужно поговорить, Давид.

— Разве не все обсудили? — со скучающим видом спрашивает он.

Я оттесняю его и без приглашения вхожу в кабинет отца. Здесь уже нет уютного дивана и старого, дубового стеллажа. Мебель новая, «мажорская» — под стать моему молодому любовнику.

Зачем я, дура пришла? Ладони липкие, дрожат. Сжимаю тест на беременность, понимая, что он ни черта не поможет… И слова мои тоже…

— Говори, Аля… То есть Алина Михайловна. Ты же решилась прийти, — вырывает меня из задумчивости он.

— Я беременна, Давид. И этот ребенок…

Галеев не дает договорить. Начинает смеяться. Я чего угодно ожидала — злости, обвинений, досады… Уговоров, в конце концов. Но такого…

Напряжение, витающее в воздухе, походит на ледяную стену. Еще и смех этот — насмешливый, снисходительный… Как удары топора по сырому дереву…

— И что тебя так развеселило? Давид, я…

— Я слишком много раз слышал это, Алина. Ей-богу… Если ты решила в моем лице найти своему ребенку отца, то… Мимо. Вот правда… Ты сейчас разрушила остатки моего к тебе уважения. Низко, подло… Я… Я не ожидал.

— Чего ты не ожидал, гад? — не выдерживаю я. — Ты себя слышишь?

— Что из сказанного тебе не ясно? Вали к своему мужу и живите счастливо. Мне это все не нужно… Ребенок и… — цедит он сквозь зубы.

И я тоже, понимаю… Морщусь, ожидая новую порцию боли… А она стрелой летит в сердце с его фразой:

— И ты, Алин. Не нужна.

Его слова звучат спокойно. В них нет злости, волнения, досады… Одна лишь пустота. Абсолютная, как космос… И она поглощает меня, высасывая все эмоции… Ощущаю себя сдувшимся шариком.

Разворачиваюсь, оставляя его без ответа. Я не из-за денег пришла — он знает… У меня их много, справлюсь без него. Воспитаю долгожданного, подаренного судьбой малыша…

Смотрю в незнакомые глаза, удивляясь, как могла поверить ему? Где тот, кто жарко целовал? Обжигал взглядом, улыбался. Искал встречи вопреки всему… Где тот человек?

Разворачиваюсь и на ватных ногах выхожу… Разочарование горчит на языке пеплом, сердце тарахтит в горле… Наивно надеюсь, что Давид побежит следом. Прижмет к груди и горячо прошепчет в ухо: «Алька, я дурак… Прости, я ошалел от счастья. Я не ждал…».

Но этого не происходит…

Хлопает дверь — Женька вернулась. А я по-другому все вижу — будто дверь в наше с Галеевым прошлое навсегда закрылась…

Глава 1

Алина.

— Алина Михайловна, душенька, у вас там телефон в сумочке разрывается, — сипит Кузьмич, цокая костылями по обшарпанному полу.

— А ты караулишь, Кузьмич? Как самочувствие? — устало улыбаюсь я.

Наверняка Егор проснулся и вспомнил обо мне… Я даже знаю, ЧТО он скажет. Все его любимые словечки я знаю наизусть…

— Спасибо тебе, дочка. Я тут хоть отъелся. А чего грустная такая? Нельзя красивым дамочкам быть грустными.

— Да так… Операций много, устала. Идите в палату, больной, — улыбаюсь я, скрываясь в дверях кабинета.

На кабинет моя каморка походит слабо, но другого в «Божедомке» нет…

Опускаю ладонь в карман, подхватываю обручальное кольцо и возвращаю на палец…

Завариваю чай и подхожу к окну. Сквозь яркую, похожую на кружевную вязь листву старого дуба виден кусочек озера. Сегодня оно невозможно голубое, спокойное, а небо над ним без единого облачка. Редкая, срывающая с деревьев листва кружится в небе, как стайка испуганных птиц… Так и мои мысли мечутся — от белой ярости до оглушающей боли… Может, наорать на Егора? Послать подальше, бросить все и… перестать бороться?

Чашка в руке дергается от вибрации часов. Снова он звонит…

Выуживаю из сумки смартфон и нехотя отвечаю:

— Да, Егор.

— Ты охренела, принцесса? Ты… совсем свихнулась со своей Божедомкой, ты…

— … больная психопатка, помешанная на бомжах. Ну и прочее бла бла. Что ты хотел, дорогой муж?

— Алина, надеюсь, ты не забыла о вечере в «Метрополе»? Галеевы приезжаю в восемь, ты должна быть на месте в семь тридцать.

— Если успею, Егор. У меня еще одна операция и… Платье и туфли у меня с собой.

— Ты чокнутая, Евсеева. Речь о продаже твоего обанкротившегося завода, мать его… И эти толстосумы хотят его купить. Кто это устроил? Я, блять! И что мне говоришь вместо благодарности? У тебя операция. Вонючие бомжи тебе дороже, чем люди, от которых зависит твое благосостояние.

Сжимаю трубку так сильно, что немеют пальцы. И молчу… Мне стыдно до чертиков. Не за Егора — за себя… Не увидела его, не почувствовала, вручила ключи от… всего — сердца, дома, оставленного мне в наследство имущества… Я зла на него? Да! Бесконечно. Но на себя я злюсь больше…

— Егор, я сделаю вид, что ничего не слышала. И не стану напоминать тебе, что обанкротил завод ты. Ты и твои никчемные родственники.

— Сука, — шипит он. — Я все сказал, Аля. Ждем тебя в «Метрополе». Готовься развлекать младшего Галеева. Он любит баб. Он бабник, каких свет не видывал. А ты… В общем, попробуй охмурить его.

— Я не стану спать с ним ради продажи завода.

— Если понадобится — станешь. Разрешаю. Кто-то ведь должен тебя…

— Пошел к черту, — сбрасываю вызов я.

Слезы застревают в горле, давят на грудь невидимой, бетонной плитой. Но я не плачу, нет… Да и разве слезы смогут смыть въевшуюся в меня грязь? Разочарование, боль, горькую обиду… Вряд ли… Они стали частью меня. Как шрам.

— Алиночка, вы уходите, душа моя? — заглядывает в кабинет Евдокия яовна — палатная медсестра.

— Конечно, нет. Еще и операция… Или… Или он сбежал?

Больница у нас вполне обычная. Но из-за расположенного на первом этаже центра помощи людям без определенного места жительства ее прозвали «Божедомкой».

Сотрудники центра частенько присылают к нам в отделение