Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова

У него есть жена. Так тебе и надо, Алька…

Это ее он целует в губы и ласкает… Трогает и присваивает каждую ночь. Ее… любит…

А ты так и сиди, идиотка, в своем болоте. Живи со змеями и сбегай на работу…

Ольга выглядит миниатюрной на фоне Давида. Ее длинные, светлые волосы уложены волнами, на губах темнеет красная помада. Они… красивая пара.

И наверное, счастливая… Зачем ему только мой завод понадобился? Еще и обанкротившийся. Егор запросил за него высокую цену — вряд ли здравомыслящий бизнесмен согласился его купить…

Нас приглашают к столу.

Я отвлекаюсь на еду, выравниваю дыхание. Плевать на них… Завтра я не дежурю, но чем себя занять придумать не сложно. Схожу в гости к Ваське, в конце концов…

— А вы врач? — вырывает меня из размышлений Ольга.

Широко улыбается, копаясь в тарелке с салатом. Бриллианты в ее кольцах бесстыже поблескивают. Мои «змеи» смотрят на девушку, как на божество… Интересно, когда они начнут унижать меня? И станут ли это делать?

— Да, я хирург.

— Странно… А почему вы не пошли по стопам отца? Слышала, он был умнейшим человеком и мудрым руководителем. И завод — его детище. Как так получилось, что…

— Ольга, сбавь обороты, — приказывает ей Руслан Адамович.

Она покорно замолкает, глотнув из бокала белое вино, а я вспоминаю папу… Это мне надо было сбавить обороты и проверить чувства к мужу — папа так просил меня не торопиться.

Я ослушалась.

Глава 3

Алина.

— Ничего страшного, Руслан Адамович, я успела привыкнуть к таким вопросам, — отвечаю я с улыбкой.

Глотаю вино, аккуратно откладываю бокал и выпрямляю спину. Со стороны я сама уверенность, грация и сила, а на деле… Наверное, размазня, если допустила такое…

Отец любил меня без памяти. Лелеял, баловал… Мама ушла, когда мне было четырнадцать, после ее смерти я и решила стать врачом. Ухаживала за ней, чувствуя, как внутри что-то стремительно ломается… Мои планы, представления о жизни и ее смысле, принципы. Мои сверстники бегали в кино и целовались под звездным небом, мечтали об Оксфорде или Стэнфорде, а я выносила судна и обрабатывала пролежни…

И тогда это было моим выбором. Отец мог нанять лучший персонал, но я заменила маме всех…

— Значит, дело в призвании? — не унимается Ольга. Поглаживает бокал пальчиком, пробуждая во мне странные чувства. Она словно соперница… Эффектная, хитрая, вполне осознающая слабости мужа…

Разумеется, если все, что о нем говорят — правда…

— Считайте, что так. А какое призвание у вас? — решаюсь нанести ответный удар.

Судя по ее напомаженному виду, Ольга умеет мастерски тратить деньги мужа.

— Хм… Я еще в поиске, — сникает она, а я ловлю на себе пристальный, заинтересованный взгляд ее мужа.

Его забавляет наша болтовня.

Краем взгляда замечаю сидящую за дальним столиком Анфису…

Я должна была давно привыкнуть… К равнодушию мужа и его изменам, но одно дело — знать, и совсем другое — видеть их вместе…

Поначалу Егор встречался с девками в гостиницах, но Анфиса…

Она задержалась. Трепала мне нервы звонками и визитами, дурацкими фотографиями моего спящего на гостиничных простынях мужа. А я лишь усмехалась… Наивная чаечка рассчитывала, что я побегу в ЗАГС и подарю мужу все, что имею… По условиям брачного договора так обязательно бы случилось.

Давид переговаривается с Егором, моя обожаемая свекровь увлекает Ольгу в соседний зал, украшенный по периметру аквариумами с пираньями, а я поглядываю на Анфису…

На что она рассчитывает, не понятно… И почему Егор допустил ее появления здесь?

— Выйдем на террасу, женушка?

— О! Ты вспомнил обо мне? Решил соблюсти приличия? — шиплю я, с трудом скрывая раздражение. — Какого черта здесь делает твоя девка?

— Ревнуешь?

— Давно нет.

— Ты любишь меня, Аля. Любишь и всегда будешь любить.

Его голос хриплый. Пробирающий до нутра… Когда-то я любила его, да… И сгорела в пламени этой любви, как глупый мотылек. Ничего не осталось…

Я была уверена, что орган, отвечающий за влюбленность, у меня атрофировался.

Но нет… Я что-то чувствую… Ловлю устремившийся на нас взгляд Давида и словно на кусочки распадаюсь…

— Чего ты хочешь, Егор? Иди к своей подстилке, сообщи о разводе и отдай все, что принадлежит мне по праву. Давай же… Покажи, какой ты мужик.

— Я сохраню спокойствие и сделаю вид, что не слышал, только из-за него. Молодой Галеев хочет завтра осмотреть объект. И покажешь старую развалину ему ты. Ты — наследница олигарха Вайнера. Ты — хозяйка… Галеевы уважают это.

— Я не хочу ничего ему показывать. Это мужские дела.

— Руслану завод не нужен. Он приехал за компанию. Возможно, Ольга присоединится к вам. Но это не точно. А сейчас ты пройдешь на террасу и займешь уважаемого гостя беседой. И попробуй только сказать что-то лишнее. Я… Отойду, — бросает он взгляд на столик, где сидит Анфиса.

— Трахнешь свою куклу в подсобке или туалете?

— Не твое дело. Вали делать то, что я сказал.

Руки дрожат от волнения. Егор уходит. Его дрянь тотчас поднимается и скрывается за шторами, ведущими в туалет. Господи, как же пошло и мерзко… Я понимаю, что они делают это для меня. Не из-за того, что у них нет денег на гостиницу или съемную квартиру.

Егор изводит меня, вынуждая развестись…

А я держусь, терплю. Счастье в том, что я давно не люблю мужа…

— Очаровательная Алина… Михайловна, покажете мне террасу? — вырывает меня из омута воспоминаний голос Давида.

— Да, — сиплю в ответ я. — А Ольга…

— Она не любит ночное небо, — морщится Давид, коснувшись моего локтя. — Алина, вы покажете мне город? И… завод? Завтра заедите за мной в гостиницу?

Его глаза синие, как это небо… Смотрю на него, понимая, что не могу отказать… И не хочу.

— Хорошо, будь по-вашему.

Глава 4

Алина.

Воздух дурманит. Ноздри щекочут ароматы лаванды и сигаретного дыма… Егор и Руслан Адамович курят, стоя возле увитой зеленью арки… Егор что-то оживленно рассказывает, смеется. Странное дело, я ведь считала его призом. Великим приобретением… Ходила, вздернув нос, и хвасталась парнем, которого мне удалось отхватить.

Его ведь все хотели… Красивый, высокий, умный, в Егоре был лишь один недостаток — бедность… Отец его давно умер, оставив семье неподъемные долги, мать все время болела…

— Любите его? — спрашивает Давид, а я вздрагиваю, удивившись собственной глупости.

Егор приказал развлекать гостя, а я… Снова предаюсь воспоминаниям, окунаясь в черный колодец боли…

— Что? Давид,