Ведунья - Инна Сирин

Инна Сирин

Ведунья

Новый дом

Я отправилась в свой новый дом, когда мне было 11. Родившись леди, я знала, для меня нет другой судьбы, кроме как стать женой какого-нибудь лорда. И спрашивать меня никто не будет. Так и вышло. Родители почти продали меня графу Себастьяну, отправив в его поместье в центре британского полуострова. Выросшая на северном побережье, я тяжело переживала разлуку с морем.

Не имея понятия, что меня ждёт, я сидела в телеге среди 7 сундуков с приданым, где хранились платья, ткани, серебряная посуда, пара дорогущих для нашего времени книг и прочие важные мелочи, необходимые девушке на выданье. Я надеялась, что меня выдадут замуж хотя бы в 14, но по традициям могли и раньше. Не повезло. Я еду в новый дом, чтобы моя будущая семья воспитала меня так, как сочтет нужным, чтобы заранее научиться управлять хозяйством и помогать моему будущему мужу. А ведь мне даже не сказали, кто он! Стар или молод? Хорош собой или кривобокий уродец?

Что ж, девушке это знать не нужно. Увы.

Рыжие волосы свалялись из-за долгого пути и отсутствия возможности их помыть и расчесать. Кажется в повозке жили клопы, я чувствовала, что всё моё тело искусано их крошечными челюстями. Если бы не постоянное движение, я могла бы сварить отвар и избавиться от них, излечить свою кожу, но мой жених требовал привезти меня как можно скорее. Ишь какой... Нетерпеливый. Как ни допрашивала я отца перед отъездом, он не признался, за кого же выдал меня замуж. Точнее, продал.

Семья уже много лет находилась в довольно бедственном положении. Моей матери до поры до времени удавалось морочить людям головы, убеждая, что мы вполне респектабельные и состоятельные люди. На самом же деле самым большим достоинством был титул моего отца — герцог! Отец — хороший человек, но деньгами распоряжаться никогда не умел. Мать жаловалась, что не вышла бы за него замуж, знай она заранее, что все мужчины их рода бездарны в этом вопросе. Но мы знали, что на самом деле она горячо любила отца. Теперь было уже поздно. У моего отца герцога и его красавицы супруги родилось шестеро прекрасных дочерей, я была третьей по счёту. Все пошли в мать. Мама говорила, что это хорошо, хотя род наш и прервётся теперь, оно к лучшему.

И всё бы ничего, но тут моему отцу поступило интересное предложение. Некий низкорожденный граф был готов обеспечить приличным выкупом свою невесту, если отец продаст ему одну из своих дочерей. Он прямо так и написал в письме — продаст. То есть за невесту полагалась приличная сумма денег, которая позволит как минимум раздать долги, а может ещё что-то и останется. Кроме того этот граф даже соглашался принять на себя титул герцога, отказавшись от своего, дабы продлить наш род. Я всегда считала подобное унизительным, но отец, уже отчаявшись дождаться сына, вдруг воспрял духом. Он очень обиделся, когда мама сказала, что больше не сможет родить и род его прервётся на нём. А теперь одна из его дочерей могла всё исправить!

Две мои старшие сестры, Агнесса и Лилиан уже были сосватаны, отозвать их никак было нельзя. А я ещё возрастом не вышла и женщиной пока не стала. Но мой жених внезапно согласился на меня. Только потребовал, чтобы меня привезли уже сейчас, дабы его семья смогла воспитать меня в своих традициях и присовокупить к ним традиции моего рода, чтобы наш общий потомок в будущем смог преувеличить славу наших родов. Сплошной бесполезный пафос. Ничего выдающегося никто из моих предков не совершил.

Но отец по натуре человек добрый, сразу купился на эти сладкие речи и не сомневался ни минуты. Нет, он любил всех своих дочерей, но ещё больше любил свой род и жаждал его продолжения в потомках.

Мама сказала, что для меня это хорошая партия: он богат, примет нашу фамилию, всем меня обеспечит. Я лишь должна подарить мужу наследника и он меня на руках будет носить. Она знала, что в моей новой семье есть только один сын и на нём род тоже прерывается. Но их титул ниже нашего, поэтому для них не зазорно принять чужое имя. Тем более ради продления рода. Обоих родов. Мне было обещано, что в супружеские отношения я вступлю лишь по достижении 16 лет, когда моё тело будет полностью готово к материнству. Будущего мужа это устроило и вот меня стали собирать в путь.

Я понятия не имела, откуда родители достали аж 7 сундуков с приданым. В силу относительной бедности мы с сёстрами не были избалованы вещами, платьями или украшениями. Так что на эти сундуки я глядела с благоговением. Мама сказала, что ещё пока были деньги, она специально припрятала приданое для каждой из нас, отец даже не был в курсе.

— Что ж, дитя моё, — мама ласково взяла моё лицо в тёплые ладони. — Спеши в новую жизнь и будь счастлива. Помни всё, чему я вас с сёстрами учила и много практикуйся. Тогда жизнь у тебя сложится хорошо.

Мама поцеловала меня в лоб и замерла в этом мгновении. А я расплакалась. Так не хотелось покидать привычные голые стены, любимых сестёр, с которыми я, скорее всего никогда больше не увижусь, свою кровать и игрушки. А ещё любимую кошку. Мне не разрешили взять её с собой.

Не хотелось лишаться теплых объятий матери, которых всегда было недостаточно, ведь мы делили их на шестерых, не считая отца. Мама старалась каждую одарить любовью одинаково и мы все это чувствовали. В этом был её материнский дар. А у каждой из нас был свой собственный.

Но об этом нельзя было говорить.

Никому.

Никогда.

* * *

Прибытие в мой новый дом я проспала. Уже во дворе замка пугливые крестьяне из под шляп и чепчиков поглядывали на меня, пытаясь понять, опасный ли я зверёк. А я с опаской оглядывала их. В доме моего отца не жили богато и предполагалось, что мой супруг богаче меня. Однако по первому впечатлению не скажешь. Во дворе грязь, по углам — испачканная навозом солома, одежда крестьян в латках и дырах. Туда ли меня привезли?

Но вот мой взгляд зацепился за седовласого длинноносого мужчину в богатом камзоле. Он улыбался, идя навстречу, сцепив руки за спиной. Следом