Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Развод. Безумие истинности

ПРОЛОГ

— Значит, вот какой подарок ты подготовила мне, Эвриала! Смерть! Какой шикарный презент! Не могу подобрать слова восхищения!

Я моргнула, пытаясь стряхнуть кровавую пелену с ресниц.

Мир вокруг плыл, размытый дымом, но очертания проступали ужасающе четко. Слишком четко.

Я подняла взгляд. И сердце ухнуло в пятки, пропуская удар.

В нескольких шагах от меня стоял красавец невероятного роста.

Огромный. Темный, как сама ночь, обрушившаяся на зал. Его черные доспехи были окутаны дымом и впитывали свет, оставляя лишь холодный блеск стали. Длинные темные волосы слиплись от чего-то вязкого, падая на лоб грязными прядями.

Красавец зажимал ладонью половину лица, и я с тошнотворным ужасом увидела, как кровь сочится сквозь его пальцы.

Она стекала по запястью, капала на мех мантии, накинутой поверх доспехов, шипела, касаясь раскаленного металла. Капля упала на мрамор, смешиваясь с лепестками белоснежных роз.

Вторая половина его лица была нетронутой. Слишком прекрасной для этого кошмара. Идеально точеные скулы, бледная кожа. Но лицо было искажено такой яростью, что мне стало трудно дышать.

Самое страшное было в его глазах. Серые, как зимнее небо перед бурей, они… менялись. Его зрачок превратился в тонкую хищную нить, когда я вдохнула. Будто он не дышал воздухом, а втягивал мой запах.

— Что ж… У меня тоже есть для тебя подарок! Давай будем взаимно любезны! Сейчас, дорогая! Стража! Раз уж мы тут решили обменяться смертью, то почему бы и нет! Украшения, как оказалось, это так банально!

Его пальцы дрогнули — не от боли. От желания разрушить.

Он сорвал с алтаря шкатулку, и она раскрошилась в его руках. В пальцах сверкнуло роскошное ожерелье. Красавец сжал его с хрустом, и оно осыпалось осколками вниз.

“Господи, ну и силища у него…” — пронеслось в голове среди перепутанных мыслей.

В ушах все еще стоял звон, словно кто-то ударил по гигантскому колоколу прямо внутри черепа.

Моя грудь ходила ходуном, разрывая ребра изнутри. Я почувствовала леденящий ужас, сковывающий горло тугой удавкой.

— Я думал, что Яндора хочет заключить мир с Империей! — голос красавца прогремел под сводами зала. Низкий, вибрирующий.

От него завибрировали кости в груди, а хриплое рычание отозвалось в животе.

Красавец сделал шаг ко мне. Тяжелый сапог хрустнул по осколку стекла.

— Взять ее!

Грубые руки в латных перчатках вцепились в мои плечи.

Пальцы продавили ткань, впиваясь в кожу до боли.

Меня рванули вверх, заставляя сначала встать, а потом резко упасть на колени.

Я больно ударилась о камень, скрытый под слоем лепестков и крови. Холод мрамора проник сквозь ткань платья, обжигая дрожащие от ужаса и непонимания колени.

Свадебное платье мгновенно впитало чужую смерть, став тяжелым и липким.

Белые розы, которыми был украшен алтарь, лежали на ступенях, захлёбываясь в алом.

Какой-то мужчина, бледный как полотно, дрожащими руками подал красавцу корону, с почтением подняв ее с окровавленного пола.

Тяжелая корона сверкнула в свете светильников, отражая пожар в уцелевшем глазе красавца. Он водрузил её на голову, не отнимая ладони от лица.

Несколько струек крови потекло с короны вниз по бледному лицу.

— Что случилось? — шептались испуганные голоса в зале.

Они звучали как шум прибоя, далекий и неразборчивый.

— Жених и невеста должны были обменяться символическими дарами, а шкатулка невесты взорвалась в руках императора и чуть его не убила!

— О, как хорошо, что император — дракон! Человек бы не выжил…

Я ничего не понимала, но сердце испуганно забилось, отбивая ритм паники.

Какая шкатулка? Какой подарок? Какой дракон?

О, боже! Если это — сон, то самый дорогой и кровавый в моей жизни!

Ледяной мрамор пробрал до костей, но липкая теплота чужой жизни, растекающаяся вокруг, была хуже холода.

Император медленно склонился ко мне, не отнимая руку от лица. Тень от его фигуры накрыла меня целиком, отрезая от света.

Я хотела закричать, сказать, что это не я, что я не знаю, как эта шкатулка оказалась у меня в руках.

Но голос пропал, застряв в пересохшем горле.

Воздух между нами наэлектризовался. Меня трясло от страха, мелко и противно, но кожа предательски горела там, где его дыхание коснулось щеки.

Пахло пеплом, нероли и… силой. Ледяной ужас сковал сердце, но внизу живота пульсировало жаркое, чужое желание. Тело реагировало на него, даже когда разум кричал «беги».

В голове билась только одна мысль, чужая и паническая: «Где я? Что это за тело? Почему я помню остановку и визг тормозов, а не эту свадьбу? Почему я помню себя Ирой, курьером?»

Корона уже венчала его голову, делая его еще выше, еще недоступнее. Он стоял надо мной, закрывая свет.

Тень от его крыльев — нет, это была просто тень от мантии, но мне почудилось, как за спиной у него расправилась древняя, убийственная сила. Чешуя будто проступила под тканью.

Император наклонился ближе. Я почувствовала запах его крови — терпкий, горячий, смешанный с ароматом пепла и нероли. Запах хищника, который ранен, но не сломлен. Запах, от которого кружилась голова.

Я дернулась, пытаясь отползти, инстинктивно, как раненый зверь, но стражник наступил мне на подол платья. Ткань натянулась, ограничивая движение.

— Теперь моя очередь дарить подарки, Эвриала, — произнес император. — Я долго думал, что выбрать. И решил. Я тоже подарю тебе смерть. Только медленную. Мучительную…

Глава 1

Его голос стал тише. Интимнее. Но от этого еще страшнее. У меня задрожала коленка, зубы начали стучать друг о друга.

— Империя проявит к тебе милосердие. Ведь ты по факту уже моя жена. Клятва произнесена. Боги слышали. Поэтому вместо казни тебя поместят в башню. В которой ты проведешь остаток своих дней. Одна.

Каждое его слово отдавалось гулом в моем позвоночнике, спускаясь ниже. Я видела, как сверкает корона на его голове — тяжелое золото, рубины, похожие на капли застывшей крови.

— Ты не имеешь права переписываться с кем-то, разговаривать, — продолжал он, и в его сером глазу плескалась холодная пустота. Бездна, готовая поглотить. — С этого момента башня станет твоим местом вечного заточения.

— Я не виновата, — прошептала я. Голос сорвался, предательски дрогнул, звучал как скрип несмазанной двери. Слезы жгли глаза, но я не смела моргнуть, боясь упустить его движение. — Я… Я не знаю, что произошло…