Капкан для Бурого - Ольга Гольдфайн

Ольга Гольдфайн

Капкан для Бурого

Пролог

Данная книга предназначена для читателей старше 16 лет.

Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.

* * *

Июльское солнце ласково поцеловало розовые волосы, отливающие персиковым блеском, и девушка довольно сощурилась.

— Так, Волга, готовься. Твоя Звезда снова в городе, — пробормотала она, подправляя громоздкие ресницы, которыми могла бы обмахивать мангал.

Стелла приехала на юбилей старшего брата, но решила задержаться на месяц и отдохнуть как следует со своей закадычной подругой Танькой, ныне женой Савелия.

Это был гениальный план: выдать подругу замуж за брата, чтобы та всегда была под рукой. И никакой посторонний орк не мог покуситься на их дружбу.

Питер был далеко, а впереди её ждал праздник.

Вернее, долгожданная встреча со своей проклятой школьной любовью, что не давала Стелле устроить личную жизнь.

Вот уже несколько лет попытки завести бойфренда заканчивались провалом.

Она выбирала парней, похожих на Мишу, но проходило несколько дней, и Стелла понимала: реплика не заменит оригинал.

Ухажёр посылался в лес, а девушка надевала пояс целомудрия до очередной попытки.

Итак, Савка праздновал юбилей на базе отдыха «Берлога».

Чьей?

Конечно же — Бурого. Название говорит само за себя.

— Интересно, как он выглядит теперь… — Стелла щёлкнула замком сумочки. — Мечты детства должны стареть элегантно. Надеюсь, Потапыч не растолстел…

Прошло почти десять лет с их последней встречи. Ей двадцать семь. Уже не мелкая девчонка, которую парни могли бы посадить в портфель.

Теперь она — красивая, стильная женщина. С рукой, набитой кистями для идеальных стрелок, и языком, которым можно резать алюминий.

И сегодня, чёрт побери, она положит Бурого на лопатки.

База «Берлога» оказалась лучше, чем рассказы Таньки. Здесь пахло деревом, грилем, свежестью Волги и… мужиком.

И не каким-то, а конкретным.

Он стоял в шатре, где проходило торжество, чуть подальше от входа — высокий, мощный, плечи как шкаф, руки будто из бревна вытесаны.

Тёмные волосы коротко пострижены, взгляд — холодный, спокойный, уверенный.

Уже не Миха. И не Потапыч.

А Михаил Арестович Бурый.

Её школьная пытка безответной любовью.

Её спортивный кошмар, в кимоно и борцовках.

Её вечная внутренняя трагедия: «Я мелкая, он большой».

Девушка приготовилась к чему-то вроде: «О, Стелка? Ничего себе, выросла!»

Но вместо этого Михаил бросил короткое:

— Привет.

И повернулся… к длинноногой брюнетке, которая на вид была выше Стеллы даже сидя.

Стелла моргнула.

— Так. Поняла. Он решил, что я фантом из прошлого. Ну ничего, дорогой, фантомы тоже умеют кусаться.

Она двинулась к столам, цедя под нос:

— И вообще… я сейчас намного привлекательнее, чем в четырнадцать. Хотя бы потому что больше не ношу кривые чёлки и розовые лосины.

Но кому я это объясняю? Медведю?

Медведи, вообще-то, плохо различают цвета…

Глава 1

Бывшая школьная любовь — как коньяк. Сначала обжигает, потом кружит голову, а утром ты спрашиваешь себя: ну зачем я это пила?

Стелла

— Стеллочка! — Танька машет рукой так энергично, что выглядит как зазевавшаяся туристка на пляже, у которой уплывает в море матрас. — Иди сюда!

Брата я поздравила ещё утром, поэтому не стала утруждать себя дифирамбами имениннику.

Плюхаюсь рядом с Танькой на стул, беру бокал и отпиваю маленький глоточек шампанского.

— Ну что? — подруга толкает меня локтем. — Видела Мишку?

— Видела, — недовольно бурчу, накладывая в тарелку салат с помидорками черри.

— И как он тебе? — не унимается эта любопытная Варвара.

— Как был медведем, так и остался. Только размер теперь ХХХL.

Танька прыскает от смеха, а шампанское из её рта летит в наши тарелки.

— Ну спасибо, дорогая! Надеюсь, ты не болеешь ковидом или ещё какой мутированной фигнёй?

Подруга вытирает рот салфеткой, оставляя на белоснежном полотне кровавые росчерки помады. Затем хлюпает носом.

— Ой, кажется, горло утром болело и насморк есть, — смотрит на меня виноватыми глазками.

— Убью, если ты испортишь мне отпуск! — цежу сквозь зубы.

Невестка, пораскинув мозгами (спасибо, что не по тарелкам), находит гениальное решение.

— Молодой человек, подайте нам коньячок, — просит сидящего напротив парня.

Тот с недовольной рожей передаёт едва початую бутылку дорогого пойла.

— Сейчас мы продезинфицируемся изнутри, — Танька нетвёрдой рукой наливает в бокалы из-под шампанского янтарную жидкость со специфическим запахом.

Моя интуиция включает предупредительную сирену, но кто бы её слушал?

Знаю, что алкоголь — зло. Завтра умирать буду и вообще, пьянство ещё никого до добра не доводило.

Мешать шампанское и коньяк — затея провальная. Но заболеть, отведав чужих вирусов и бактерий, и лишить себя заслуженного отдыха — тоже не вариант.

— Давай, подруга, за наше здоровье! До дна! — командует саркофаг с бактериологическим оружием внутри.

И мы выпиваем противную обжигающую жидкость, закрыв глаза и зажав пальчиками носы, дабы не чувствовать удушающий запах клопомора.

А потом набрасываемся на еду, чтобы погасить холодными закусками инфернальный огонь, разгоревшийся внутри.

Танька жуёт буженину и продолжает меня пытать насчёт Бурого:

— Ну что, он тебя узнал? Восхитился? Уронил челюсть?

— Узнал. Но он был не один. Рядом какая-то брюнетка тёрлась, — пожаловалась на подножку судьбы.

— А, эта… Лизка Ерохина. Помощницей у него работает. Два бизнеса — не комар чихнул. Мишане почти все точки по приёму металлолома в городе принадлежат, а теперь ещё и база отдыха добавилась. Сама понимаешь, без помощницы не обойтись.

Аппетит пропадает напрочь. Не таких вестей я ждала с любовного фронта.

— Между ними что-то есть? — смотрю в упор на подругу, чтобы заметить, если соврёт.

— Если и есть, то там всё несерьёзно. Эта Лизка год уже рядом вьётся, а никто их вне работы не видел вместе.

Настроение портится. Хочется кого-нибудь придушить.

Кого-нибудь худого, длинного и с чёрными волосами…

Подружка, накачанная коньяком, переходит в следующую стадию опьянения: страдания по бабьей доле.

Вздыхает трагически и утирает уголком МОЕЙ салфетки набежавшие слёзы:

— Жалко, что у вас с Мишкой ничего не вышло… Ты ж так его любила… Так страдала… Ночей не спала… Меня вот за своего брата выдала замуж, а сама так и осталась старой девой…

В ярости отвешиваю Таньке лёгкий подзатыльник, чтобы мозги на место встали:

— Ты чего мелешь? Мне всего двадцать семь. Какая из меня старая дева?

— Ой, прости-прости-прости, Звёздочка моя! Звездулечка! Звездулёчек! Не старая ты! Да и не дева уже, наверное… Но как было бы здорово: две подруги и два друга — одна большая дружная семья!