Попаданка в тело опозоренной невесты - Юлий Люцифер

Попаданка в тело опозоренной невесты

Глава 1. В чужом теле под свадебный колокол

Я пришла в себя от того, что кто-то слишком сильно сжал мне подбородок.

— Открой глаза, дрянь, — прошипел женский голос прямо в лицо. — Или решила и перед алтарём валяться, как падаль?

Я дёрнулась, пытаясь отшатнуться, но затылок прострелило болью так резко, что меня снова повело в темноту. В нос ударил тяжёлый запах воска, розовой воды и чего-то железного, тревожного — как будто рядом недавно пролили кровь. Я всё же открыла глаза.

Надо мной нависала незнакомая женщина лет сорока, сухая, с острым подбородком и туго стянутыми в узел волосами. На ней было тёмное платье служанки, но держалась она так, словно имела право не только приказывать, но и казнить. За её спиной дрожали огни десятков свечей. Огромное зеркало в золочёной раме отражало комнату, утопающую в кружеве, шёлке и белых цветах. А ещё — меня.

Я замерла. Из зеркала на меня смотрела чужая девушка. Слишком бледная. Слишком красивая. С огромными серыми глазами, в которых стоял такой ужас, будто он успел въесться в саму радужку. Светлые волосы были уложены в сложную причёску невесты, но несколько прядей выбились и липли к вискам. На тонкой шее блестела цепочка с каплей синего камня. Белое платье, расшитое серебром, стоило, наверное, как квартира в центре моего города, но правый рукав был надорван, а на лифе темнело смазанное пятно. Не грязь. Не вино. Кровь.

Я резко села, и комната качнулась.

— Где я?.. — голос прозвучал хрипло, сдавленно. Тоже не мой.

Женщина отпрянула, будто я заговорила на языке мёртвых.

— О, наконец-то. Решила вспомнить, что ты ещё жива? Не советую тебе устраивать новый спектакль, леди Элинария. Внизу уже ждут гости, священник и твой жених. И, поверь, после того, что ты натворила ночью, у тебя и так слишком много милости.

Леди… кто?

Я уставилась на неё, пытаясь собрать мысли. Последнее, что я помнила, — мокрый асфальт, визг тормозов, белый свет фар, летящий прямо в лицо. Потом удар. Потом пустота. А теперь я сидела в каком-то средневековом музее класса люкс, в окровавленном свадебном платье, в теле незнакомки, и какая-то мегера называла меня другим именем. Это был не сон. Сны не пахнут так подробно. В них не мерзнут пальцы. В них не ноет чужое тело так, будто его швыряли о стену.

Я перевела взгляд на свои руки. Тонкие, белые, с длинными пальцами, унизанными кольцами. На левой ладони — неглубокий порез, уже запёкшийся бурой коркой.

— Что произошло ночью? — спросила я, сама удивившись тому, как спокойно звучит мой голос.

Мегера усмехнулась. Без капли сочувствия.

— Хочешь, чтобы я перечислила? Ты исчезла из своих покоев за несколько часов до рассвета. Тебя нашли в старой восточной галерее — растрёпанную, в слезах, без накидки и без сопровождения. Ползамка видело, как лорд Астен вынес тебя оттуда на руках. — Она выдержала паузу, наслаждаясь каждым словом. — Невесту, сбежавшую накануне свадьбы к чужому мужчине, трудно назвать невинной, не так ли?

Меня пробрал холод. Так. Значит, вот в чьё тело я влетела. В тело невесты, которую уже публично уничтожили.

Я снова посмотрела в зеркало. Девушка оттуда казалась не просто испуганной — затравленной. Такой, которую долго и методично загоняли в угол. И если верить словам служанки, сегодня её всё равно должны были выдать замуж. После скандала. После позора. После того, как весь дом уже решил, кем она является.

— Я никого не звала, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Женщина сощурилась.

— Вот как? А вчера, кажется, признавалась совсем в ином. Впрочем, не важно. Правду у нас больше не покупают, леди. Только приличия. А приличия требуют, чтобы ты спустилась в храм и стала женой лорда Каэлина, пока он ещё не передумал и не велел выставить твою семью на площадь.

Имя прозвучало тяжело. Значимо. Так, будто его здесь боялись. Лорд Каэлин. Жених. Тот, кому достанется опозоренная невеста.

Я медленно встала. Ноги дрожали, корсет впивался в рёбра, голова кружилась, но я удержалась. В зеркале это выглядело почти величественно. Наверное, прежняя Элинария обладала редким даром — даже разбитой казаться аристократичной.

— А если я откажусь? — спросила я.

Служанка тихо рассмеялась.

— Тогда твой отец отречётся от тебя до заката. Твой брат, скорее всего, вызовет на дуэль первого, кто назовёт тебя шлюхой, и его убьют. А лорд Каэлин получит законное право объявить ваш род нарушившим договор. Ты не в том положении, чтобы отказываться.

Она подошла ближе и вдруг с неожиданной грубостью принялась поправлять мой ворот, втыкать шпильки в причёску, затягивать шнуровку на спине.

— Запомни, — процедила она, — если тебе хватило глупости лечь под кого-то до свадьбы, то хотя бы имей достоинство не рыдать перед алтарём.

Я перехватила её запястье. Сама не ожидала, что сделаю это. Но пальцы сжались быстро и крепко. Женщина замерла.

— Я ни под кого не ложилась, — сказала я тихо. — И больше никогда не смей говорить со мной в таком тоне.

На секунду в комнате стало так тихо, что я услышала, как потрескивает фитиль свечи. Служанка смотрела на меня с откровенным изумлением. Похоже, прежняя хозяйка тела не умела или не смела огрызаться.

— Смотрите-ка, — выдохнула она наконец. — Не прошло и ночи, а у леди прорезался характер.

Я отпустила её руку. Честно говоря, характер у меня прорезался от страха. Потому что если я сейчас не начну держаться, меня сожрут. Здесь это чувствовалось так ясно, что хотелось выть. Я ничего не знала об этом мире. Ни правил, ни людей, ни того, кто такая Элинария. Но одно понимала уже прекрасно: слабость здесь пахнет вкусно. На неё сходятся быстро.

В дверь постучали.

— Войдите, — бросила служанка, снова став ледяно-деловой.

На пороге появился мужчина в тёмно-синем камзоле. Молодой, красивый, со слишком правильными чертами лица и напряжённым ртом. Он глянул на меня — и в его взгляде мелькнуло не сочувствие, а раздражённое бессилие.

— Элинария, — сказал он. — Отец велел передать, что церемония начнётся через