Измена. Я больше тебе не принадлежу - Кира Арден

Измена. Я больше тебе не принадлежу

Кира Арден 

Глава 1. Ника

Раз, два, три. Глубокий вдох, выдох. Улыбка.

Презентация нового закрытого клуба для VIP-клиентов. Мы вывезли их за город, на территорию частной винодельни. Теплый весенний вечер, приглушенный джаз мягко плывет над виноградниками, а главная зона отдыха развернута прямо в старом яблоневом саду. Я дирижер этого оркестра тщеславия, и сегодня все должно пройти идеально. Мелкие накладки с кейтерингом уже устранены, фотографы расставлены по точкам, нужные люди знакомятся с нужными людьми с бокалами коллекционного рислинга в руках. Работа PR-агентства - это продажа иллюзий и комфорта. И я продаю их очень дорого.

Даже этот сад - отчасти является иллюзией. Цветущие ветви яблонь, на которых декораторы по моей задумке искусно закрепили тяжелые, наливные красные яблоки, создают атмосферу настоящего райского сада.

- Ника, ты потрясающе все организовала, - слышу над ухом бархатный баритон.

Тяжелая, теплая ладонь опускается мне на поясницу. Пальцы собственнически сжимаются на открытом плече, чуть сминая белое кружево моего платья, немного крепче, чем требует простой жест поддержки. Ровно настолько, чтобы я кожей чувствовала: я принадлежу ему.

- Спасибо, Дим, - я привычно накрываю его руку своей, не сбрасывая, а лишь мягко поглаживая.

Мой муж. Надежный, успешный, правильный. В своем безупречном костюме он кажется каменной стеной, за которой я спряталась два года назад. Дима умеет быть очаровательным. Вот и сейчас он сдержанно улыбается проходящему мимо гендиректору банка, не убирая руку с моей талии, будто очерчивая территорию: «она моя, и она делает свою работу на отлично». Я давно убедила себя, что это забота. Мне ведь нужна была эта стабильность? Нужна. Значит, нечего задыхаться.

- Устала? - Дима наклоняется ближе, обдавая запахом парфюма. - Еще час, и поедем домой. Мне не нравится, как на тебя смотрит вон тот тип из совета директоров.

Я даже не смотрю в ту сторону. Весенний ветерок срывает с веток нежно-розовые лепестки, и они путаются в моих волосах.

- Дим, это его первый выход в свет после развода, он сейчас на любой столб смотрит. Не обращай внимания, я всё равно никого не вижу, кроме работы. - я уже по привычке сглаживаю углы.

Я поворачиваю голову, чтобы окинуть взглядом длинную фуршетную линию, выстроенную вдоль деревьев, и осекаюсь.

Вдох застревает где-то в горле, заставляя задержать дыхание.

Виновник моего “шока” стоит на другом конце сада, у дегустационной стойки, под аркой из цветущих ветвей. Широкие плечи, костюм сидит как влитой. Мужчина стоит спиной ко мне и что-то объясняет собеседнику. Он делает короткий, резкий взмах левой рукой - знакомый мне жест, которым этот мужчина всегда ставил точку в спорах. Сердце делает кульбит и с размаху бьется о ребра.

Нет….Не может быть. Только не здесь! Только не в этом саду!

Я, видимо, издаю какой-то тихий, сдавленный звук, потому что мужчина у стойки вдруг замолкает. Медленно, словно почувствовав мой взгляд спиной, он оборачивается.

Антон.

Пять лет... пять гребаных лет я вытравливала это лицо из памяти, заклеивала дыру в груди правильными поступками, работой и замужеством. А сейчас он смотрит прямо на меня сквозь осыпающиеся белые лепестки. В его темных глазах нет удивления, потому что он знал! Точно знал!

Пространство вокруг сужается до одной точки. Я забываю, как дышать, чувствуя, как под ногами разверзается бездна, в которую я так боялась упасть.

- Ника? - голос Димы звучит резко, возвращая меня в реальность.

Пальцы на моей пояснице сжимаются так, что становится больно. Я медленно перевожу взгляд на мужа и понимаю, что он смотрит туда же, куда секунду назад смотрела я. Он понимает, куда направлен мой взгляд и его челюсть моментально напрягается, а в глазах читается агрессия.

- Кто это? - тихо, но с угрозой в голосе спрашивает муж.

Глава 2. Антон

Деньги любят тишину, но на выездных тусовках московской элиты они почему-то всегда орут благим матом под звон хрустальных бокалов.

Ненавидел такие мероприятия пять лет назад, ненавижу и сейчас. Десятки одинаковых костюмов на фоне цветущих яблонь, натянутые улыбки, разговоры ни о чем, за которыми кроются попытки урвать кусок пожирнее. Сплошной нетворкинг и ярмарка тщеславия на свежем весеннем воздухе. Возвращение из Дубая далось тяжело. Там была стройка, жара, бетон и прозрачные правила игры. Здесь же все по-другому - обманчивый московский май, фальшивый райский сад на территории винодельни и прошлое, от которого я так и не смог убежать, сколько бы нулей ни прибавлялось на банковских счетах.

- Антон, ну ты присмотрись к проекту, цифры там вкусные, - вещает мне в ухо Стас, мой приятель и по совместительству партнер по парочке новых объектов.

- Присмотрюсь, - киваю я, делая свой коронный жест левой рукой, который дает понять, что разговор окончен.

Я беру с уличной барной стойки стакан с виски и делаю глоток, не чувствуя вкуса. Я знаю, что она здесь. Стас обмолвился еще пару дней назад, когда скидывал приглашение на этот чертов загородный банкет. Сказал, что организацией занимается «агентство Ники Лариной». Я тогда убедил себя, что мне плевать. Москва на самом деле город маленький, рано или поздно столкнулись бы. Но я почти сразу осознал, что соврал самому себе, как дешевка.

Поворачиваюсь к саду и почти сразу нахожу ее взглядом.

Ника.

Время как будто ставит на паузу весь этот гудящий улей среди виноградников. Я залипаю на ней, забыв о стакане в руке. Она изменилась. Дело не в прическе или этом белом кружевном платье, так ярко контрастирующим со спелыми красными яблоками на ветвях. Что-то в осанке. Раньше она летала, была живой, смешливой, настоящей. Сейчас она стоит с идеально прямой спиной, натянутая как струна. Координирует, улыбается гостям. И я с двадцати метров вижу, что эта ее вежливая улыбка не доходит до глаз. Мертвая идеальная картинка среди весеннего цветения.

А потом я замечаю его .

Мужик старше нее, в безупречном костюме инпошив, стоит вплотную. Его рука лежит на ее талии. Хотя нет, она даже не лежит - она жестко, по-хозяйски держит. Я умею читать людей, в бизнесе без этого ты труп. Этот хрен не просто муж, он собственник и всем видом он маркирует свою территорию.

В груди вспыхивает первобытная ярость, смешанная с тошнотой от