Измена. Я больше тебе не принадлежу - Кира Арден

- Дим, я действительно очень устала. Если ты хочешь устроить допрос из-за того, что со мной поздоровался бывший клиент, давай оставим это до завтра.

Я стараюсь отвечать максимально спокойно и четко, потому что знаю, что любая лишняя эмоция в моем голосе даст ему повод прицепиться ко мне с еще десятком вопросов. Дима смотрит на меня еще несколько секунд, а затем медленно, плавно кивает, будто приняв мои слова на веру.

- Хорошо. Отдыхай, родная.

Он отворачивается к окну. И всё. Больше ни единого вопроса. И эта тишина и отсутствие расспросов, внезапно пугает меня, потому что я знаю что это на самом деле гораздо хуже, чем если бы он начал кричать или требовать подробностей. Потому что Дима никогда ничего не оставляет просто так. Он методичен и последователен, и если что-то вызвало у него вопросы, то слов будет недостаточно.

Мы приезжаем домой в нашу огромную квартиру на Фрунзенской. Я иду в спальню на автомате и скидываю туфли, которые, кажется, вросли в ноги. Расстегиваю молнию на платье, позволяя ткани упасть на пол. Я стою перед зеркалом в одном белье и смотрю на свое отражение. Бледная кожа, потухшие глаза. Идеальная кукла в клетке. Я сама выбрала эту клетку, потому что снаружи было слишком страшно.

Беру с туалетного столика телефон, чтобы поставить на зарядку. Экран вспыхивает, освещая полумрак спальни.

На заблокированном экране висит одно новое сообщение с незнакомого номера. Но я знаю, от кого оно. Цифры другие, но привычка не писать лишнего осталась.

«Как ты?»

Я опускаюсь на холодный пуф, сжимая телефон в напряженных руках.

Глава 4. Антон

В моей квартире на шестьдесят пятом этаже Сити темно. Только огни Москвы бледно мерцают в огромных панорамных окнах, расстилаясь подо мной как мерцающий ковер.

Я стою у окна, расслабив узел галстука и расстегнув верхние пуговицы рубашки. В руке тяжелый роксовый стакан с двойной порцией односолодового. Лед давно растаял, превратив дорогой напиток в теплую бурду, но я этого даже не замечаю.

Перед глазами всё еще стоит ее лицо.

Тонкая, прямая как струна, холодная. И этот хрен, который держал ее так, будто купил вместе с этим ее дизайнерским платьем.

Делаю большой глоток, обжигая горло. Злость колет в груди. Это злость на него, но по большей части на самого себя. Потому что я знаю, почему она с ним. Я знаю, от чего она спряталась за эту бетонную стену по имени Дмитрий.

Откидываю голову назад, прислоняясь лбом к холодному стеклу, и проваливаюсь в прошлое. Пять лет назад.

Я не люблю это вспоминать. Я давно научился задвигать эти мысли в самый дальний угол сознания, потому что там нет ничего, кроме моего собственного уродства. Не было никаких сложных обстоятельств. Не было коварных соблазнительниц или трагических недопониманий. Была просто моя тотальная трусость.

Мне было двадцать восемь.Бизнес только попер в гору, первые серьезные деньги сносили крышу. И рядом со мной была Ника. Живая, смешливая, искренняя. Мы были вместе почти год, и всё шло к тому, от чего у меня леденела спина - к ответственности и семье. Я смотрел, как она смеется на моей кухне в моей рубашке, и вместо любви чувствовал страх. Больше всего я боялся, что она заполнит собой всё мое пространство, страх того, что я не потяну, что мне вообще не подходит вся эта правильность в виде брака и семейных обязательств.

И я сделал то, что делают законченные идиоты. Я всё разрушил. Собственноручно, грязно, одним пьяным вечером с какой-то девкой из клуба, просто чтобы доказать самому себе, что я свободен. Ника естественно все узнала на следующий день. Она не кричала и не устраивала истерик, просто посмотрела на меня так, что у меня до сих пор этот взгляд сохранился в памяти. Это был взгляд, в котором такое бесконечное разочарование, я будто умер в ее глазах в тот момент. Ну а дальше что? Она просто без скандала собрала вещи и ушла.

А я… я даже не попытался ее вернуть. Я сбежал.

Дубай казался отличным решением. Жара, песок, бесконечные стройки и проекты. Я впахивал как проклятый, выжимая из себя все соки на переговорах и объектах. Деньги лились рекой, а статус рос. Вечерами меня окружали дорогие клубы, яхты, красивые и пустые женщины, готовые на всё ради комфорта. И каждый раз, просыпаясь в чужой постели рядом с очередной идеальной картинкой, я ловил себя на одной мысли: у нее не те руки, не тот запах и не тот смех. Да вообще все не то…мне нужна была моя идеальная в своей неидеальности Ника.

Я сравнивал всех с ней. И все проигрывали всухую.

Возвращение в Москву было делом бизнеса. Меня ждало выгодное слияние и новые горизонты. Я убеждал себя, что прошло пять лет, и что мне плевать на старые раны. Конечно я не мог не подумать о ней…но я был твердо убежден, что я вылечился от Ники Лариной.

А сегодня она посмотрела на меня в этом чертовом саду, и вся моя выстроенная реальность рухнула за одну секунду. Я увидел этого Дмитрия и как он контролирует каждое ее движение, как она сжимается под его рукой. И я понял, что влез в чужую жизнь, в которую не имел права соваться.

Но остановиться я уже не могу.

Ставлю стакан на мраморный подоконник. Достаю из кармана брюк телефон. Открываю мессенджер.

Я знаю ее старый номер наизусть, цифра в цифру, хотя удалил его из контактов пять лет назад. Пальцы сами набирают комбинацию. Я смотрю на пустой экран чата. Что я ей скажу? Прости? Вернись? Спаси меня? Бред. Я профессионал, акула бизнеса, и умею вести самые жесткие переговоры. Но сейчас я пялюсь в экран как школьник, не зная, с чего начать.

В итоге я пишу самое простое. Самое банальное и самое важное.

«Как ты?»

Нажимаю «отправить».

Я стою посреди огромной темной квартиры, крепко сжимая телефон в руке, в ожидании ответа.

Время тянется как резина. Минута. Две. Пять.

Внезапно под сообщением загораются две синие галочки. Прочитано.

Мой пульс ускоряется. Я гипнотизирую экран, ожидая, что появится надпись «Ника печатает…». Жду, что она пошлет меня к черту или что скажет оставить ее в покое. Хоть что-то. Любая эмоция.

Проходит десять минут, и я понимаю что ответа не будет. Я его не заслужил.

Она прочитала. И промолчала.

Я