Развод. Одержимость Шахова - Tommy Glub

Tommy Glub

Развод. Одержимость Шахова

Пролог

Предистория: "Отец моего парня. Я тебя хочу!".

— Следующая, — слышно из приоткрытого кабинета. Я быстро подскакиваю со стула в узком коридоре и буквально влетаю внутрь. Осматриваю такой знакомый кабинет бывшего мужа и готова застонать от разочарования. Но, с другой стороны, даже к лучшему, что его здесь пока нет — так шанс все же больше, что меня все же возьмут на работу.

— Ваше резюме, пожалуйста, — звучит четкий, чуть отстраненный голос женщины, которая сидит за столом, прежде принадлежащим ему. На миг я теряюсь, но быстро подхожу ближе и выкладываю папку. Она открывает ее, листает документы — ровно то, что я отправила на почту несколькими днями ранее.

Чувствую, как внутри все сжимается: руки заныли от напряжения в карманах объемной толстовки, губы пересохли, да и ноготь на указательном пальце я уже почти содрала — настолько нервы на взводе. Жду, пока она, наконец, дочитает мое резюме.

— Валерия? — поднимает на меня взгляд поверх очков. — В объявлении ясно сказано, что нам нужна няня с опытом работы и с высшим или хотя бы незавершенным педагогическим образованием. А у вас… совершенно другая специальность.

— Я тоже удивилась, когда вы вчера в десять вечера одобрили мою анкету, — стараюсь ответить сдержанно, хотя внутри все бурлит.

— Что..?

За спиной раздается громкий хрипловатый голос, от которого меня буквально пронзает холодом:

— Людмила, почему так долго?

Женщина, как оказывается, Людмила, подается вперед с льстивой улыбкой:

— Простите, Сергей Николаевич, еще две девушки. Очень много желающих…

Услышав его шаги за спиной, я снова вздрагиваю. Он и раньше ходил именно так, уверенно и чуть тяжело… И это неожиданное дежавю выбивает из колеи.

— У нас вроде бы четко прописано: с восемнадцати лет, — продолжает он недовольным тоном. И Людмила явно нервничает, потому что на ее строгом лице теперь четко проступает страх.

— Д-да… — голос ее срывается.

— Эй! Сними капюшон, — довольно грубо бросает он в мою сторону.

Я вытаскиваю руки из карманов, послушно стягиваю капюшон и, наконец, решаюсь поднять взгляд. Ему хватает доли секунды, чтобы узнать меня. Хотя до этого, пока не видел лица, не понял, кто я. Всего полгода прошло, а у него, говорят, сменились десятки женщин, но я… я считала дни и ночи без своего сына, которого он забрал у меня.

— Лера? — в его голосе проскальзывает секундная растерянность.

— Сергей Николаевич, это, вероятно, недоразумение, — встревает Людмила, стараясь спасти ситуацию. — У девушки совсем не то образование… не понимаю, как ее анкета попала в список выбранных кандидаток.

— Очень интересно, — он прищуривается и усмехается. — И как ты это подстроила?

— Ничего не подстраивала, — шепчу, чувствуя знакомый привкус бессильной злости. — Но я… я подхожу на эту роль лучше всех.

Внутри все сжимается: он понимает, что я не лгу, однако публично он обязан держать лицо, и мои чувства для него не в приоритете. Но мне все равно — у меня есть единственная цель: мой сын.

— Это почему же? — он складывает руки на груди, в голосе насмешка и легкая издевка.

А вдруг это и правда случайность, из-за которой мое резюме внезапно оказалось здесь? Я-то думала, меня выбрали осознанно… но… мне все равно, кто принял мою анкету. Все равно! Я любым способом должна вернуться к сыну. И это тоже шанс.

— Прошу вас… Я очень хочу у вас работать, — тихо сглатываю, чувствуя, как трясутся руки.

Он любит, когда перед ним заискивают, и обожает, когда от него зависят. Хорошо. Я готова дать ему это ощущение. Лишь бы вернуть сына.

Сергей резко разворачивается и идет к двери. Меня распирает от ненависти и разочарования — неужели вот так просто уйдет, не сказав ни «да», ни «нет»? Дал бы хоть ответ…

— Чего стоишь? Ты же «очень хочешь работать у меня»? Тогда пошли, — бросает он, не оборачиваясь. — Людмила. Вакансия закрыта.

Внутри у меня все переворачивается, но я делаю глубокий вдох. Мне ведь правда нужно это место, чтобы быть ближе к сыну. И я готова на все.

1 глава

Полгода назад.

Акушерка слегка приподнимает руки, осторожно поддерживая совсем крошечного малыша — розового, с крошечными кулачками, напряженно сжатыми, будто он уже готов защищаться от всего мира.

— У вас мальчик, — мягко произносит она, и меня на миг словно накрывает теплой волной. Вся боль, еще секунду назад казавшаяся невыносимой, смазывается, когда я слышу пронзительный крик моего сына. Сердце сжимается от переполняющего счастья.

Горячие губы с дрожью касаются моего вспотевшего виска, и я утыкаюсь лицом в надежное плечо любимого. Слезы тут же застилают глаза — я отчетливо чувствую соленую влагу на губах, чувствую его прерывистое дыхание, когда он шепотом успокаивает меня:

— Ну что ты плачешь, родная? Тише… — его голос обволакивает меня теплом, разряжая напряжение. Я поднимаю взгляд на Сережу и улыбаюсь, вкладывая в эту улыбку всю благодарность, на которую способна после такой изматывающей боли.

— Это от счастья, — шепчу я. — Спасибо… Спасибо тебе… — И в тот миг, когда наши лбы прикасаются, мне кажется, что ни боль, ни усталость больше не властны надо мной.

Как же я счастлива…

— Ну-ну, моя малышка, — он тоже улыбается, и этот свет в его глазах как будто отражается во мне, — это тебе спасибо. Ты подарила мне сына…

Теплый, едва вытертый комочек жизни осторожно кладут мне на грудь. Я тут же обхватываю его хрупкое тельце, словно самый ценный в мире дар. Поцеловать сморщенный носик и почувствовать бархатистую кожу малыша — на мгновение это становится для меня всем. Из глаз бегут горячие слезы, а Сережа нежно проводит пальцами по крошечному плечику сына и осторожно целует его в лобик. Увидев в его взгляде искреннюю радость, я понимаю, что именно таким хочу запомнить мужа навсегда.

Но счастье оказывается слишком хрупким: тело вымотано, и я проваливаюсь во мрак, почти не ощущая, как медленно силы покидают меня.

Проснувшись, я вижу перед собой совсем другого человека — холодного, отстраненного. А рядом, по-прежнему, суетятся врачи, и в воздухе стоит запах дезинфицирующих средств. Сильнее всего я ощущаю, как немеют ноги и болит все тело.

— Вам… — доктор явно не знает, как подобрать слова, и я сама чувствую, что в ее тоне звучит напряжение. В глазах рябит, а голос звучит будто издалека. — Вам нужно остаться в больнице еще на некоторое время.

— Почему? —