Шестеро на одного - Каролина Куликова

Каролина Куликова

Шестеро на одного

1

Прижимаю трубку к уху, стараясь перекричать внезапный грохот из коридора. Там явно снова что-то перевернули. Тяжело вздыхаю, поправляя сползающую лямку майки, и наконец выдыхаю в динамик:

— Да-да, алло! Вы по объявлению?

На том конце воцаряется тяжелая, почти осязаемая пауза. Слышу, как кто-то глубоко затягивается сигаретой, а затем раздается хриплый, густой мужской голос. От такого тембра по спине невольно пробегает холодок. Так обычно отдают приказы в темных подворотнях, а не интересуются домашним уютом.

— Ну типа. Слышь, красавица, там написано «шестеро». Реально все в наличии? Не кидалово?

— Чистая правда! — расплываюсь в улыбке и радостно показываю заглянувшей в комнату Ольге большой палец. — Шестеро. Оптом дешевле. Все разные, на любой вкус. Есть поактивнее, есть поспокойнее. Все девочки.

— Э-э... — мужчина на том конце ощутимо поперхнулся. Слышу какой-то приглушенный шум, будто он прикрыл трубку ладонью и что-то рявкнул кому-то. — Интересная раскладка. А по времени как?

— Ой, да хоть на всю ночь забирайте! — я начинаю нетерпеливо мерить комнату шагами. — Они активные, скучать не дадут. Гарантирую: эмоций будет выше крыши. Соседи вон уже вторую неделю не спят от их воплей.

— Ладно, берем всех, — в его голосе мешается решимость и какое-то странное предвкушение. — Готовься, едем.

— Приезжайте, адрес скину!

Нажимаю отбой и буквально прыгаю на кровать, сгребая Ольку в охапку.

— Представляешь, объявление бабы Зины сработало! Сказали, всех заберут сразу!

Оля с облегчением сползает по стенке. На ее лице отражается вся тяжесть наших последних недель, проведенных на хлебе и воде.

— Хорошо бы... а то на наши с тобой зарплаты скоро самим этот паштет есть придется, — она обводит взглядом наш разгромленный быт. — Шесть лишних ртов. Слушай, а может, им бантики на шеи повязать? Ну, чтобы товарный вид был? Чтобы клиенты сразу поняли: у нас тут все элитное, приличное.

— Бантики — это тема, — задумчиво прикусываю губу. — Только они же дикие, извертятся все, пока застегнешь. И царапаются, заразы. Ты представь, приедут мужики, а у нас тут все в отметинах, везде пух летит... Подумают еще, что мы тут с ними бои устраиваем.

— Ничего, — отмахивается Оля, направляясь в ванную. — Мужики суровые по голосу, переживут. Лишь бы не передумали, когда увидят, какие они у нас мелкие и прожорливые. Главное — подать правильно.

Я согласно киваю, быстро набивая в телефоне адрес.

2

Зависаем с Олькой у окна, вглядываясь в серые сумерки двора. Дождь кончился, оставив после себя только липкую сырость и лужи, в которых дрожат отражения фонарей.

— Сколько прошло? — Оля нервно накручивает на палец розовую ленточку.

— Почти полчаса, — сверяюсь с экраном телефона. Пусто. Ни звонков, ни сообщений. — Сказали, что приедут быстро. Может, передумали? Поняли, что шесть — это перебор для нормальных людей?

— Не каркай, — Оля вздыхает, поправляя на подоконнике кактус. — Нам эти алименты на прокорм жизненно необходимы. Если они не приедут, я завтра пойду еще одну работу искать.

И тут во двор вплывает черный внедорожник. Огромный, как танк, с наглухо тонированными стеклами. Он паркуется прямо перед нашим подъездом, перекрывая выезд соседской машине.

— Ого... — выдыхаю я, прижимаясь лбом к стеклу. — Смотри, какая махина.

Двери открываются одновременно. Выходят двое. Крепкие, плечистые, в черных кожаных куртках. Один из них — тот, что пониже и пошире в плечах, — что-то вбивает в телефоне. Второй, повыше, лениво оглядывает наши обшарпанные балконы.

— Слушай, Оль... а зачем таким суровым мужикам котята? — шепчу я, чувствуя, как внутри зарождается странное предчувствие. — Они больше похожи на тех, кто выбивает долги, а не на любителей пушистиков. Может, это не к нам? Ошиблись адресом?

— Да ну, — Оля пятится от окна. — Просто брутальные любители животных. Сейчас это модно. Иди открывай, кажется, зашли.

Спустя минуту в дверь бьют. Именно бьют. Три коротких, тяжелых удара, от которых вздрагивает даже дверной косяк. Глубоко вздыхаю, приглаживаю растрепанные волосы и распахиваю дверь. Стою в своей любимой растянутой майке и коротких шортах, босиком на холодном линолеуме.

На пороге те двое. Вблизи они кажутся еще больше. Тот, что повыше, опускает взгляд, медленно сканируя меня с ног до головы, и на его губах появляется кривая, неоднозначная ухмылка.

— Вы по объявлению? — улыбаюсь я самой приветливой из своих улыбок. — Заходите скорее! Проходите! У нас тут тесновато, конечно, однушка все-таки, но мы сейчас все покажем. Весь товар лицом, так сказать.

Мужчины переглядываются. Тот, что пошире (вроде, Димон, если правильно услышала), хрипло посмеивается.

— Слышь, Леха, — басит он, заходя в прихожую и заполняя собой все пространство. — Тесновато, говорит. Но покажет все. Сервис.

— А то, — Леха скалится, не сводя с меня глаз. — И как, красавица, часто у вас такие «оптовые» заказы? Не тяжеловато? Нагрузка-то приличная.

Я смеюсь, принимая это за обычную мужскую подначку.

— Ой, не говорите! — машу рукой, приглашая их в комнату. — Первое время вообще вешались. Спать не давали, вопли на всю квартиру, только и успевай кормить да убирать. Но сейчас привыкли. Они у нас ласковые, если к ним с подходом. Главное — за холку сильно не брать, могут и оцарапать с непривычки.

— За холку, значит... — Димон давится смешком, снимая куртку. — Ну, мы парни привычные к царапинам. Главное, чтоб эмоций выше крыши, как обещали.

— Будут вам эмоции! — обещаю я, открывая дверь в гостиную, где из-под дивана уже начинают сверкать двенадцать любопытных глаз.

3

— Оля, выпускай! — командую я, сияя как начищенный чайник. — Покажем товар лицом!

Оля откидывает край покрывала, и из-под дивана, буксуя на скользком линолеуме, вылетает рыжий десант. Шесть пушистых хвостов трубой.

Димон, который только что вальяжно поправлял ремень, замирает. Леха, скалившийся в предвкушении, медленно роняет челюсть. В прихожей повисает такая тишина, что слышно, как рыжий котенок начинает азартно грызть шнурок на дорогом кроссовке Димона.

— Это... это че? — выдавливает Димон, пятясь к вешалке.

— Как «че»? Котята! — подхватываю самого шустрого и протягиваю Лехе. — Смотрите, какой окрас! А лапки? Подушечки розовые, чистые.

— Слышь, ты... — Леха багровеет, переводя взгляд с котенка на меня и обратно. — Ты че нам в трубку втирала? «Оптом дешевле»? «Эмоций выше крыши»? «Все девочки»?

— Ну да! — Оля выходит из кухни с розовыми бантиками. — Так и есть! Мы думали, вы приют открываете или в подарок берете. Вы же сказали «берем всех».

— Ты че, малая? — Димон делает шаг вперед, и его лицо из веселого