Шестеро на одного - Каролина Куликова

Задыхаюсь и невольно запрокидываю голову, до боли впиваясь ногтями в его напряженные лопатки, пока низ живота сводит от невыносимо приятного и сильного спазма.

Ритм становится жестким, стремительным. Тишину комнаты нарушают лишь глухие удары тела о тело. Рус двигается слишком быстро, заполняя меня целиком, и я чувствую каждый его толчок глубоко, до самых искр перед глазами.

В какой-то момент он перехватывает мои запястья и плотно прижимает их к подушке над моей головой, заставляя меня полностью открыться под ним, в его власти.

Он ускоряется, доводя нас обоих до самого предела, и я чувствую, как внутри натягивается невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть. Еще секунда, еще один резкий удар, и меня окончательно вышибает из реальности.

Наступает темнота, в которой существует только его стальная хватка на моих руках и этот бешеный, захлебывающийся ритм. Я кричу, не слыша собственного голоса.

Рус затихает спустя мгновение, всем своим весом обрушиваясь на меня и тяжело дыша мне в шею.

Мы лежим так очень долго, не шевелясь и постепенно приходя в себя, пока рассветное золото окончательно не заливает всю комнату. Рус медленно отпускает мои руки и нежно переплетает наши пальцы

— Жива? — хрипит он, не поднимая головы.

— Да... — выдыхаю я, чувствуя, как по телу разливается тяжелая, тягучая нега.

— Больше не сон?

— Нет, — шепчу я, запуская пальцы в его густые, все еще влажные волосы. — Теперь это реальность. Наша реальность.

Он целует меня в висок. Бережно. По-хозяйски. Теперь точно все на своих местах.

Эпилог

Стою на террасе нашего дома с видом на реку, вдыхая густой аромат сосен, и чувствую, как внутри разливается спокойствие, которое в какой-то момент два года назад казалось мне несбыточной мечтой.

Моя жизнь больше не напоминает бег с препятствиями. Теперь это ровный, уверенный ход по колее, которую мы с Русланом проложили вместе. И наши близкие по-прежнему рядом.

Оля окончательно превратилась в «акулу» юриспруденции. Она давно переехала из нашей тесной однушки в просторную квартиру. Сейчас она на хорошем счету в холдинге Руса, и ее острый ум спасает нас от сотен бумажных ловушек. Говорит, она наконец нашла свою половину. Кажется, скоро нам придется выбирать вечерние наряды для торжества.

Баба Зина в своем репертуаре. Приют под ее началом процветает, а волонтеры боятся ее больше, чем налоговой проверки. Недавно слышала, как она наставляла новых девчонок-соседок: «Что ты на этого дохляка смотришь? Возьми кота с улицы! Он мышей ловит и преданный. А мужик… мужик должен быть как Данилов: чтобы к нему в машину сесть не побоялась, а из машины выйти не захотела».

Карина с мужем светятся счастьем. Их близнецам уже полтора года. Соня от них не отходит, считая себя главной воспитательницей, хотя Карина только смеется, глядя, как эта банда разносит игровую комнату.

Мои родители теперь настоящие фермеры. Под чутким — и иногда чересчур бдительным — присмотром Руса и его охранника они организовали хозяйство, о котором раньше и не мечтали. Тот все-таки купил дом по соседству, и теперь они с отцом лучшие друзья: то технику чинят, то на рыбалку уходят. Мы часто заезжаем к ним, и каждый раз нас встречают как самых дорогих гостей.

Я окончила вуз с отличием, но заочно. Причина появилась ровно через девять месяцев после той безумной ночи на сеновале. Нашу дочку мы назвали Златой — в память о том золотистом сене, которое стало началом нашей новой правды.

Я больше не «малая». Рус давно перестал меня так называть, признав во мне равную. И хотя он показал мне, что право — это не скучно, я предпочла сосредоточиться на доме. Потому что здесь, в этих стенах, я чувствую себя на своем месте.

Вечернее солнце медленно тонет в верхушках сосен. Злата мирно спит в коляске на террасе, а я сижу в кресле. Рус подходит сзади, его ладони ложатся мне на плечи.

Обходит кресло и садится на край, заглядывая мне в глаза. В его взгляде все тот же голодный блеск, все та же одержимость мной, которая за два года стала только глубже.

— О чем задумалась, Рита? — его голос вибрирует у меня в груди.

— О том, как быстро все изменилось, — улыбаюсь я, накрывая его руку своей. — И о том, что я ни секунды не жалею о прогулке до родителей.

Рус усмехается, подается вперед и целует меня — долго, собственнически, заставляя забыть обо всем на свете. А когда он отстраняется, его ладонь медленно опускается на мой живот.

Под тонкой тканью уже отчетливо виден округлившийся бугорок. Пополнение ожидается совсем скоро.

— В этот раз будет парень, — уверенно роняет он. — Чувствую. Наследник, Рита. Нам нужно мужское подкрепление в этом доме.

Прижимаюсь лбом к его плечу, глядя на спящую в коляске Злату и на свои руки, на которых в лучах заката поблескивают кольца.

— Пусть будет наследник, Рус. В этом доме места хватит на всех.

Рус усмехается, притягивая меня к себе еще ближе, и кивает в сторону газона, где в тени кустов лениво развалились трое пушистых нахлебников.

— Ты только представь, — шепчет он мне в самое ухо, обдавая жаром. — Ты, Злата, мелкий внутри... и еще эта банда хвостатых. Получается, уже шестеро на одного. Придется мне очень постараться, чтобы со всеми вами справиться.

Я закрываю глаза, чувствуя его ровное, сильное сердцебиение.

— Справишься, Рус. Ты всегда справляешься.

Тогда Руслан еще не знал, что спустя несколько лет в этом доме, действительно, станет шестеро на одного, не считая хвостатых. Но это будет уже совсем другая история — о том, как один суровый мужчина добровольно сдался в плен своей большой и шумной семье.