Шестеро на одного - Каролина Куликова

На удивление, она идет навстречу не как брошенная невеста, а как абсолютно уверенная в себе женщина, которая точно знает правила этой игры.

В ее походке, в наклоне головы нет ни капли сожаления, неловкости или холодности, которой я так опасалась. Только искрящееся, живое счастье, мастерски сдержанное и соответствующее обстановке.

— Руслан, Маргарита, рада, что вы выбрались, — она протягивает руку для рукопожатия, и ее жест — воплощение делового этикета. — Поздравляю с вашим союзом. Пресса наделала много шума, но, кажется, все улеглось.

Она мягко поворачивается к высокому, статному мужчине, стоящему рядом, и в ее глазах вспыхивает настоящий, не наигранный интерес.

— Знакомьтесь, это Дмитрий, мой жених. Мы решили не тянуть со счастьем. Свадьба в следующем месяце на Мальдивах. Только самый узкий круг, босиком на песке, подальше от камер и лишних глаз. Так что пригласительных не ждите, — она шутливо, почти по-дружески подмигивает мне, и я физически чувствую, как огромный, ледяной ком в моей груди, который я носила в себе все эти недели, начинает стремительно таять.

Я смотрю на Руса. Он едва заметно улыбается краем губ, словно говоря: «Я же обещал, что все будет в порядке». В этот момент я понимаю: война закончилась, так и не начавшись.

91

Отец Агнессы, статный седовласый мужчина с цепким взглядом человека, который видел в этой жизни все, подходит к нам позже. В его движениях нет суеты — только вековая уверенность.

Он крепко пожимает руку Руслану, обмениваясь с ним коротким, понимающим кивком, а затем на мгновение задерживает мою ладонь в своей. Его рука сухая и теплая, а хватка — властная, но лишенная агрессии.

— Маргарита, мне искренне жаль, что вам пришлось пережить столько страха в ту неделю, — его голос звучит глубоко и спокойно, заполняя пространство вокруг нас. — В нашем бизнесе щепки летят порой в самых невинных, это изнанка, которую трудно принять. Но должен сказать… вы выдержали это испытание с поразительным достоинством. Руслан выбрал себе не просто жену, он выбрал очень крепкую опору. А это в наше время — редкость.

Слушаю его и чувствую, как внутри окончательно стихает последняя волна тревоги. Стою в самом центре этого ослепительно блестящего зала, под прицелом сотен внимательных глаз, и вдруг понимаю, что все это время я воевала с призраками, которых сама же и создала в своем воображении.

Эти люди — не враги. Они — игроки. Адекватные, по-своему жесткие, превыше всего ценящие выдержку и умение держать удар. И то, что я не сломалась под прессом обстоятельств, не предала Руса в своей голове и нашла в себе силы войти в этот дом с поднятой головой, для них теперь — мой самый весомый «аттестат зрелости».

Я больше не «девочка из деревни» и не «маленькая Рита». Я — женщина, которая прошла через огонь и не сгорела.

За ужином разговор, как это часто бывает у людей такого калибра, плавно перетекает на новые законопроекты. Мужчины спорят о рисках перевода капиталов, жонглируя цифрами и юридическими терминами, словно это обычная светская беседа. Я молчу, внимательно слушая, пока в их аргументации не всплывает опасный пробел.

— Там есть один нюанс, — произношу я спокойно. — В последней редакции закона, которая вышла буквально на днях, значительно расширили это понятие. И если вы решите пойти по вашей старой, многократно отработанной схеме, счета будут заблокированы автоматикой еще на первом этапе сделки.

Барский-старший приподнимает седую бровь, внимательно, с нарастающим интересом глядя на меня через стол. В его взгляде я вижу искреннее, глубокое уважение.

— Тонкое замечание, Маргарита. Весьма своевременное, — его голос звучит сухо, но в нем слышится одобрение. — Кажется, Руслан нисколько не преувеличивал, когда говорил, что у него дома теперь есть личный консультант по рискам. Причем, весьма проницательный.

Рус лишь лениво усмехается, не сводя с меня гордого, собственнического взгляда. Под прикрытием низкой скатерти его тяжелая ладонь накрывает мою руку.

Его большой палец медленно, почти гипнотически поглаживает мою кожу, передавая мне свой восторг.

92

Внедорожник мягко выкатывается за ворота поместья Барских. Я откидываюсь на кожаное сиденье, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется штиль.

Прием окончен, маски сняты, и все, чего мне хочется — это оказаться в нашей стеклянной башне. Но на развилке Рус вместо того, чтобы повернуть к центру, резко выкручивает руль в сторону области.

— Рус, ты перепутал поворот? Город в другой стороне, — я с любопытством поглядываю на него.

— Я ничего не перепутал, любимая, — он бросает на меня быстрый азартный взгляд, и я вижу, как в его глазах вспыхивают искры. — Мы едем смотреть наш участок. Прямо сейчас.

— Сейчас? Посреди ночи? — я невольно смеюсь, глядя на часы. — Там же темно, Рус. Мы ничего не увидим, кроме сосен.

— Увидим, — уверенно роняет он, прибавляя газ. — Там уже стоит освещение по периметру. Мне не терпится показать тебе это место. Знаешь, я ведь собирался купить его «про запас», просто потому что кусок был слишком лакомым, чтобы его упустить. Но теперь, когда пришлось продать старый дом... я понял. Это оно, Рита. Наше место. Здесь мы построим все с нуля. Вместе.

Слова «с нуля» и «вместе» отзываются во мне теплом. Это звучит настолько захватывающе, что сонливость мгновенно улетучивается. Мы едем по пустой трассе, и я в деталях представляю, как мы будем выбирать цвет стен и высоту окон.

Через двадцать минут машина сворачивает на грунтовку, и мы останавливаемся. Пространство перед нами залито мягким, теплым светом ландшафтных фонарей.

— Выходи, — он глушит мотор и первым открывает дверь.

Следую за ним и замираю. Это не просто участок — это целый мир, пахнущий сосновой смолой и речной свежестью. Огромные, вековые деревья стоят как стражи, а мягкая трава кажется серебряной в свете ламп. Рус подходит ко мне, на ходу стаскивая галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки.

— Здесь, на самом деле, поселок, Рита, — он обхватывает меня за плечи, разворачивая к лесу. — Соседи есть, но участки здесь нарезаны так, что ты никогда не увидишь чужих окон. Только лес. Только небо.

— Это невероятно, Рус… — я сбрасываю туфли прямо у машины. Влажная трава приятно холодит ступни, возвращая то самое ощущение свободы, которое я почувствовала в деревне.

Мы идем вниз по склону. Придерживаю подол своего вечернего платья, которое в этих декорациях выглядит почти инородно, но Рус уверенно ведет меня за руку. Мы спускаемся все ниже, пока шум ветра в соснах не сменяется мерным, гипнотическим