Шестеро на одного - Каролина Куликова

В который раз поражаюсь, как точно он попал в цель. Он ведь выбирал их сам. Без моих намеков, без совместных походов по бутикам и бесконечных примерок. Просто пошел и взял то, что идеально легло мне на палец и на душу.

От этой мысли по телу разливается густая, тягучая нежность. Он думал обо мне. Представлял эти кольца на моей руке.

Прижимаю пальцы к губам, касаясь прохладных камней. На мгновение мне кажется, что я чувствую жар его ладоней.

А внутри все сжимается от одной мысли, что он может сейчас выйти из темноты.

Соскучилась так, что дышать больно. По его весу, по его запаху, по тому, как он называет меня «малой», превращая мою жизнь во взрослый пожар.

Мама права, завтра надо будет зарядку для телефона раздобыть.

78

Ночь в деревне пахнет дурманящими травами и ночными цветами, чьи ароматы становятся невыносимо острыми к рассвету. Просыпаюсь не от звука, а от странного, почти животного чувства — будто воздух в комнате внезапно стал плотнее, вытесняя кислород.

За окном мгновенно замирает стрекот кузнечиков, словно природа почувствовала приближение кого-то, кто стоит выше в пищевой цепочке. Тишина становится неестественной, звенящей.

Кто-то ходит вокруг дома? Или мне только кажется, что я слышу, как приминается высокая, сочная трава под чьими-то тяжелыми, уверенными шагами? Сердце срывается в галоп, оглушительно ударяя в ребра, отдаваясь пульсом в самом горле.

В вязкой темноте нащупываю на пальце кольца, сжимаю холодный металл до боли, ища в нем хоть какую-то опору. Пульс бьет в кончики пальцев, синхронизируясь с ожиданием.

Осторожно приподнимаюсь на локтях и выглядываю в окно, стараясь не выдать себя ни единым движением. У самой калитки замер массивный, пугающий в своей неподвижности силуэт.

Внедорожник. Он подкатил к нашему забору совершенно бесшумно, с выключенными фарами, как хищник, выходящий на ночную охоту в сумерках.

Дверь машины медленно открывается, разрезая тишину мягким щелчком. В тусклом, призрачном свете луны я вижу его. Руслан.

Наблюдаю за ним, прячась за плотной шторой, боясь даже вздохнуть. Он выходит медленно, почти лениво поправляя воротник дорогого пиджака. Даже сейчас, в этой глуши, он выглядит безупречно.

Стоит, засунув руки в карманы, и просто смотрит на окна моего дома, безошибочно находя взглядом именно мою комнату. Рядом с ним из машины бесшумно выходят двое охранников, но по одному его едва заметному жесту они мгновенно замирают у капота, превращаясь в неподвижные, пугающие тени. Он и здесь хозяин. И он ждет.

В густой комнатной темноте, стараясь не задевать мебель, я почти бесшумно натягиваю спортивный костюм и кроссовки. Каждый шорох ткани кажется мне оглушительным в этой спящей тишине дома.

Я иду на крыльцо, стараясь не наступать на скрипучие половицы, — только бы не разбудить родителей, только бы не пришлось ничего объяснять прямо сейчас. Сама еще ничего не понимаю.

Перед тем как открыть входную дверь, я на несколько секунд замираю, вцепившись в холодную металлическую ручку. Закрываю глаза, пытаясь усмирить бешеный, рваный ритм сердца, который отдается гулом в ушах. Я знаю: как только я переступлю этот порог, пути назад в тихую жизнь уже не будет.

Рус замечает меня мгновенно. Он не бежит навстречу, не кричит. Он просто медленно идет навстречу, и в каждом его шаге — уверенность хозяина положения, которую не сломать никакими обстоятельствами.

79

Спускаюсь по ступеням крыльца, стараясь не дышать. Каждое движение кажется мне предательством по отношению к спящему дому.

У калитки жестом показываю ему — «тише». Рус кивает, и в этом коротком движении я вижу, что он тоже на пределе.

Веду его в глубину сада, уводя туда, где старые вишни и яблони сплетаются кронами, создавая непроницаемый для света и звука шатер. Здесь, в этом сыром, пахнущем землей и ночными цветами углу, нас не видно из окон дома.

Останавливаюсь, только когда мы оказываемся в самой густой тени. Оборачиваюсь.

Рус стоит совсем близко. Я вижу его взгляд — он ждет. Ждет удара, пощечины, яростного шепота или обвинений. Он готов к любой моей атаке. Его плечи напряжены, челюсти сжаты.

Но у меня нет сил на войну.

Вместо скандала я просто делаю шаг вперед и обхватываю его руками. Утыкаюсь носом в жесткую ткань пиджака, вдыхая его запах, который за эту неделю стал для меня дороже самого чистого лесного воздуха.

Его руки не сразу, словно боясь спугнуть, накрывают мою талию, а затем сминают ткань костюма, прижимая меня к себе так сильно, что я почти перестаю чувствовать землю под ногами.

Мы стоим так вечность. Тишина вокруг нас становится густой, обволакивающей.

— Зачем спряталась от меня, Рита? — его шепот у самого моего уха звучит надтреснуто, почти болезненно. Его руки на моей талии сжимаются сильнее, пальцы до боли впиваются в поясницу сквозь тонкую ткань, словно он проверяет — настоящая ли я. — Я думал, ты в нашей квартире останешься. Или к Карине уедешь. Не думал, что ты просто выключишь мир и рванешь к родителям.

— Ты за разводом приехал? — шепчу я ему в ключицу, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мне висок, вызывая по телу мелкую дрожь.

— Нет, что ты, маленькая… — он произносит это не как привычное «малая», а с какой-то новой, щемящей нежностью. Рус утыкается носом в мой изгиб шеи, жадно вдыхая запах моих волос, смешанный с ароматом ночного сада. — О каком разводе ты говоришь? Ты же моя. Ты — все, что у меня есть. Ты похудела, Рита. Совсем прозрачная стала.

— Меня в пол втаптывали, Рус! — мой голос срывается на нервный, отчаянный шепот. Я наконец поднимаю на него глаза, и в них — все мое накопленное за неделю безумие. — Меня в наручниках увозили!

— Знаю. Он перехватывает мое лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Его кожа горячая, грубая, и это прикосновение заземляет меня лучше любых слов. — И это единственное, что я себе никогда не прощу. Я думал, у меня есть еще час, чтобы тебя вывезти. Не успел. Не успел вытащить тебя раньше, чем они вломились. Прости меня, маленькая.

— И это фото из аэропорта... с ней... — я замираю, боясь услышать правду, но он не отводит взгляд.

— Про аэропорт хочешь знать? Это было специально. Должны были подумать, что это мы с тобой. Чтобы отвести глаза тем,