Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

Кассиан Маринер

Яд, что слаще мёда

Глава 1

Ветер в ту ночь пах жареным мясом, пролитым сливовым вином и тяжелой, удушливой пудрой, которой придворные дамы белили свои лица. Этот сладкий до тошноты и приправленный ледяной свежестью реки, что текла у подножия Башни Золотого Карпа, запах навсегда врезался мне в память.

Я стояла в тени резной колонны, стараясь быть незаметной. Мое платье идеально подходило для того, кто хочет слиться со стеной. Сегодня был не мой праздник. Сегодня весь мир лежал у ног Гуань Юньси.

Громкий смех, звон нефритовых кубков и фальшивые поздравления сливались в единый гул, от которого начинала болеть голова. В центре зала, в сиянии сотен свечей, стоял он. Высокий, безупречный, словно высеченный из цельного куска льда и облаченный в пурпурные шелка чиновника первого ранга.

Я смотрела на него, и сердце в груди сжималось от гордости и нежности. Я знала каждую морщинку в уголках его глаз, как он хмурится, когда читает сложные трактаты, знала солоноватый вкус его кожи и знала цену этому пурпурному халату. За каждую золотую нить, вышитую на нем, я заплатила куском своей души.

— За нового Министра Церемоний! — провозгласил тучный советник, поднимая чашу. — Пусть его мудрость сияет так же ярко, как луна в середине осени!

— За благородного господина Гуаня! — подхватила толпа.

Гуань Юньси улыбнулся вежливой, сдержанной, чуть снисходительной улыбкой, которую я полюбила десять лет назад, когда мы были всего лишь детьми, мечтавшими о величии. Но в его темных глазах не было радости.

Я поправила широкий рукав, скрывая дрожащие пальцы. Моя духовная сила, некогда бурлившая в меридианах, напоминала тонкие, усохшие нити. Я отдала её ему всю, каплю за каплей, год за годом, чтобы он мог возвыситься и его развитие не останавливалось. Я стала его сосудом, лекарством и тайной поддержкой. Мой клан Мо, когда-то уважаемый за честность, разорился, оплачивая взятки нужным людям, чтобы расчистить путь для Гуань Юньси. Мы остались ни с чем, но это не имело значения, ведь он обещал.

«Когда я взойду на вершину, Юйлань, ты будешь стоять рядом со мной. Мы будем править этим миром вдвоем. Ты — моя единственная».

Его взгляд скользнул по толпе, равнодушно пропуская разнаряженных красавиц, и остановился в том темном углу, где стояла я. На мгновение маска отчужденности спала, он едва заметно кивнул мне, и жест этот был понятен только нам двоим: «Жди меня на террасе».

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Он не забыл. Все эти шепотки за спиной, все насмешки о том, что «потасканная дочь обедневшего клана не пара сияющему фениксу», все это ложь. Он любит меня и никогда не забывал.

Я тихонько выскользнула из зала. Холодный воздух ночи ударил в лицо. Терраса Белых Слив была пуста. Деревья, высаженные вдоль перил, стояли голыми и черными на фоне луны, лишь кое-где на ветвях набухали почки, готовые взорваться цветом. Но сейчас они напоминали скрюченные пальцы стариков, тянущиеся к небу в безмолвной мольбе. Я подошла к краю. Внизу, далеко под ногами, расстилалась столица. Тысячи огней, тысячи судеб. Сегодня Гуань Юньси держал их всех в ладони.

Шаги за спиной были тихими, как поступь кошки. Я не обернулась сразу, позволяя себе секунду насладиться предвкушением. Запах изменился, теперь к аромату ночи примешался запах дорогой туши для письма и пыли старых свитков.

— Юйлань, — его голос был мягким, как бархат, но в нем не было тепла. Я обернулась. Он стоял в трех шагах от меня. Ветер трепал полы его халата, и в лунном свете он казался неземным существом, спустившимся с небес, чтобы судить смертных.

— Поздравляю, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты сделал это. Мы сделали это.

— Да, — произнес он, глядя куда-то поверх моей головы. Он медленно подошел ближе. Его лицо было бесстрастным, словно фарфоровая маска. — Путь был долгим. Ты была полезной спутницей, Мо Юйлань.

Слово «полезной» царапнуло слух. Я шагнула к нему, желая обнять и почувствовать биение его сердца, убедиться, что он все еще тот мальчик, который клялся мне в вечной верности под цветущей вишней.

— Теперь все будет иначе, — торопливо заговорила я, заглядывая ему в глаза. — Теперь нам не нужно прятаться. Мой отец… он, конечно, болен, и наш дом заложен, но с твоим новым положением мы сможем все вернуть. Мы…

— Мы? — перебил он. В его голосе прозвучало искреннее удивление. Гуань Юньси склонил голову набок, рассматривая меня так, словно видел впервые. Или словно рассматривал пятно грязи на своем безупречном сапоге. — Юйлань, ты всегда была умна. Неужели ты действительно думала, что Министр Церемоний, правая рука Императора, может взять в жены женщину без приданого, с разрушенным ядром силы и чья репутация запятнана тайными связями со мной?

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног, но я устояла, вцепившись рукой в холодные каменные перила.

— Но… ты сам просил об этом, — прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. — Ты просил меня отдать силу. Ты просил меня лгать ради тебя и говорил, что это наша общая жертва.

— Жертва, — эхом повторил он. — Именно. Жертва приносится богам или судьбе, чтобы получить желаемое. Когда жертва принесена, её сжигают, а пепел развеивают по ветру. Никто не хранит пепел в драгоценной шкатулке, Юйлань.

Он сделал еще один шаг. Теперь он был так близко, что я могла видеть свое отражение в его зрачках, а в них виднелась маленькая, жалкая фигурка в поношенном платье.

— Ты стала препятствием, — сказал он спокойно, без злобы, словно объяснял ребенку, почему нельзя есть сладкое перед обедом. — Твой клан требует денег, ты требуешь внимания. Твое существование напоминает мне о том, из какого низа я выбрался, а я не люблю смотреть вниз. Кроме того… семья Ван предложила мне союз. Их дочь юна, богата и обладает полным ядром силы. Она станет прекрасной женой.

— Ван? — имя вырвалось с хрипом. — Та самая Ван, чей отец пытался уничтожить тебя три года назад? И я спасла тебя, приняв яд вместо тебя?!

— В политике нет вечных врагов, есть лишь вечные интересы, — пожал плечами Гуань Юньси. — Ты слишком чувствительная для