Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

Лина Дорель

Скандальная блогерша для драконьего лорда

Глава 1

Знаете, что самое забавное в моменте, когда твоя жизнь буквально летит под откос? То, что ты успеваешь подумать о совершенно идиотских вещах. Например, о том, что ракурс съемки сейчас явно не самый выигрышный, и твои подписчики точно заметят, что у тебя начал смазываться консилер под левым глазом.

— Вы законченная истеричка! — визжала Алена Соколова, чье лицо было сейчас примерно того же оттенка, что и ее нелепая красная помада. Кстати, совершенно неподходящий тон для ее цветотипа, но кто я такая, чтобы указывать народной артистке на очевидные вещи?

— Истеричка? — я откинула волосы назад, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. — Алена, милая, я просто озвучила то, о чем все думают. Ваша последняя роль была настолько деревянной, что у манекена в магазине куда более живой взгляд. И тот, по крайней мере, улыбается.

Телефон в моей руке был идеально зафиксирован — я могла вести прямые эфиры во сне, если понадобится. На экране мелькали комментарии, сердечки, гифки с попкорном. Восемьдесят семь тысяч зрителей онлайн. Это был мой новый рекорд, и я упивалась каждой секундой этого триумфа.

Мы стояли на широкой мраморной лестнице особняка Дмитрия Костина — олигарха средней руки с амбициями выше среднего. Он устраивал какую-то благотворительную хрень для галочки, куда я, естественно, не была приглашена. Но разве меня когда-нибудь останавливало отсутствие приглашения? Я просто прошла мимо охраны с таким видом, будто это мой дом, и вуаля — я внутри. Точнее, снаружи, но на территории.

Платье цвета фуксии облегало меня как вторая кожа — я специально выбрала этот оттенок, зная, что буду выделяться на фоне всех этих скучных черно-белых нарядов высшего света. Быть незаметной — это не про Вику Бриллиант. Да-да, я сменила фамилию на свой ник. Звучит пафосно, но работает безотказно.

— Вы... вы... — Алена задыхалась от ярости, размахивая руками так энергично, что я на секунду испугалась за целостность своих платиновых волос. Два часа в салоне, между прочим. — Вас сюда никто не звал! Охрана!

— О, давайте, зовите охрану, — я улыбнулась в камеру. Знаю все свои выигрышные ракурсы. — Пусть зрители увидят, как народная артистка натравливает качков на журналистку, которая просто задает неудобные вопросы.

— Вы не журналистка! Вы — паразитка, которая живет за счет чужих скандалов!

Ну, технически она была права. Но разве я собиралась это признавать?

— Чужих? — я сделала шаг вверх по лестнице, приближаясь к ней. Комментарии сыпались как из рога изобилия, донаты звенели. Красота. — Алена, дорогая, если бы вы не спали с продюсером Марковым, пока его жена лежала в больнице на сохранении, мне не было бы о чем рассказывать. Я всего лишь информирую общественность.

— Это ложь! Я подам на вас в суд за клевету!

— Милости прошу, — я сделала еще шаг, чувствуя себя на вершине мира. — Только в суде придется предоставлять доказательства. С обеих сторон. Вам точно это нужно?

Ее лицо из красного стало почти фиолетовым. Я мельком подумала, что перегибаю палку, но адреналин и цифры просмотров заглушали голос разума. Девяносто две тысячи. Боже, это было прекрасно.

— Вы отвратительны, — прошипела Алена, и в ее глазах блеснули слезы. Настоящие или наигранные — без разницы. Картинка получалась сочной.

— А вы предсказуемы, — я повернулась к камере, собираясь выдать свою коронную финальную фразу, ту самую, которая станет мемом к вечеру.

И тут все пошло к чертям.

Моя левая шпилька — Лабутены, между прочим, настоящие, а не подделка с Садовода — попала в какую-то ямку между мраморными плитками. Я почувствовала, как нога подворачивается, тело теряет равновесие, и мир вокруг начинает вращаться совершенно неправильно.

«Только не разбей телефон», — пронеслось в голове.

Я инстинктивно прижала айфон к груди, пытаясь сгруппироваться. Где-то вдалеке Алена вскрикнула, но я уже не слышала толком ничего — только свист ветра в ушах и глухой стук собственного сердца.

Лестница оказалась длиннее, чем я думала. Или мое падение замедлилось — в какой-то момент мне показалось, что я падаю целую вечность. Камни мелькали перед глазами, платье задралось (в другой ситуации я бы уже беспокоилась о том, что попаду в какую-нибудь подборку "звездных" провалов со своей голой задницей), острая боль пронзила бок.

А потом — темнота.

* * *

Первое, что я почувствовала, придя в себя — это запах.

Не больницы, как следовало ожидать. Не больничной антисептической вони, не запаха медикаментов и страха. Нет.

Трава. Свежая, сочная, какая-то невероятно... зеленая, что ли? Как будто у запаха может быть цвет. И цветы — что-то сладкое, но не приторное. И земля. Лесная земля, а не городская грязь с ароматом выхлопных газов.

Я застонала, пытаясь разлепить глаза. Веки словно налились свинцом. Все тело ныло, но это была не конкретная резкая боль, а такая общая, тупая ломота, будто я отходила от трехдневного запоя (не то чтобы я знала это чувство лично, конечно).

«Сотрясение мозга, — подумала я туманно. — Точно сотрясение. Или трещина черепа. Или перелом позвоночника. Господи, а вдруг я парализована? Вдруг я сейчас открою глаза, а надо мной будут стоять врачи с такими скорбными лицами и...»

Я рывком открыла глаза и села, вцепившись в... траву?

Пальцы зарылись в мягкую, прохладную траву. Не асфальт. Не мрамор лестницы. Трава.

— Какого... — пробормотала я, оглядываясь.

Я сидела на небольшой поляне у самого края леса. Но это был не тот скучный городской парк с аккуратно подстриженными кустиками и урнами через каждые десять метров. Это был... лес. Настоящий. Огромные деревья возвышались передо мной, их стволы были настолько широкими, что троим взрослым людям не обхватить. Кроны уходили ввысь, переплетаясь между собой и создавая естественный зеленый купол, сквозь который пробивались лучи солнца — золотистые, какие-то слишком яркие, нереальные.

Трава подо мной была изумрудной, сочной, усыпанной мелкими белыми цветами, похожими на звездочки. Воздух был настолько чистым, что первый глубокий вдох чуть не вызвал головокружение — мои городские легкие явно не привыкли к такой роскоши.

Вдалеке виднелись горы — не те жалкие холмики, которые гордо называют горами в Подмосковье, а настоящие исполины с заснеженными вершинами, упирающимися в невероятно синее небо. Никаких проводов, зданий, машин, людей. Только природа во всей своей первозданной красе.

— Это сон, — сказала я вслух, и мой голос прозвучал странно в этой тишине. — Явно сон. Или глюк. Меня накачали обезболивающим в больнице,