Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко

Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!

Анна Кривенко

Глава 1. Мама, что с тобой? — Кто ты, девочка?

Елисей Степанович хмуро посмотрел на своего подчинённого.

— Вы принесли мне плохие новости? Афанасий, отчего вы так бледны?

Мужчина откашлялся и протянул Елисею Степановичу конверт.

— Я сделал то, о чём вы меня просили, — произнёс он сдавленно. — Если это всё, разрешите мне уйти?

Аристократ прищурился. Поведение его помощника настораживало. Однако он решил не настаивать.

— Хорошо, иди, — ответил он.

Когда Афанасий скрылся за дверью, Елисей Степанович осторожно распечатал конверт. Некоторое время он не доставал бумагу, вложенную внутрь, и лишь сидел, думая о том, что может там увидеть. Он боялся, что его подозрения оправдаются, что там окажется свидетельство измены его жены. Что будет тогда?

— В таком случае всему придёт конец! — процедил мужчина сквозь зубы, почувствовал яркий всплеск гнева и резко вытянул письмо. Развернув его, он начал жадно вчитываться в строчки, написанные аккуратным почерком.

Лицо Елисея Степановича резко побледнело, глаза расширились. Он выдохнул, и дрожащие пальцы выпустили лист бумаги. Тот с шелестом упал на стол. Мужчина уставился перед собой невидящим взглядом. Он просидел так довольно долго, пока, наконец, не схватил колокольчик и не зазвонил им с такой силой, что чернильница на столе задрожала.

По сигналу в кабинет ввалился низкорослый старичок, глядя на хозяина испуганным взглядом.

— Вызывали, господин? Что случилось?

— Немедленно приведи сюда Анастасию Семеновну!

— Но госпожа отдыхает… — начал оправдываться слуга.

Елисей Степанович с силой ударил кулаком по столу. Чернильница задрожала и упала на пол. Чернила растеклись по паркету, напомнив лужу чёрной крови.

— Немедленно!!! — угрожающе повторил аристократ.

Старик испуганно поклонился и убежал прочь, громко стуча подошвами туфель по каменной лестнице.

* * *

— Ты изменила мне! — Елисей Степанович с ненавистью смотрел на белокурую супругу, крепко сжимая кулаки.

Испуганная женщина стояла перед ним на дрожащих ногах. Её густые золотые волосы были собраны в идеальную прическу. Изящная фигура была облачена в зимнее платье терракотового цвета с утончённой вышивкой. Ещё недавно он покупал ей это платье в честь годовщины их свадьбы. Не то чтобы он хотел сделать ей подарок, но так уж повелось: все уважаемые мужья поздравляют своих жён в такой день.

Но сейчас он ненавидел и это платье, и его хозяйку, потому что она оказалась изменщицей.

— Мало того, что ты предала меня, — голос аристократа звенел от ярости, — так ты ещё и детей нагуляла!

— Елисеюшка, милый, что ты говоришь? — заторопилась женщина тонким голосом. — Это всё неправда! Я всегда была тебе верна. Твои дети — это твои дети…

— Замолчи, неверная!

Елисей размахнулся, собираясь ударить её, но передумал. Вместо этого он схватил со стола бумагу и развернул перед её глазами.

— Смотри! Смотри, что мне принесли из храма! Оракул всё рассказал. Ты прекрасно знаешь, что он солгать не может.

Женщина смотрела на записи обезумевшими глазами. Всем было известно: информация, поступающая от Оракула, истинна, и засомневаться в этом было кощунством.

— Но это неправда, — запричитала она. — Клянусь! Клянусь своей жизнью, нашими детьми! Это неправда!

— Я тебе не верю, — процедил аристократ, ненавидя жену всей своей душой. — Кто это был? Конюх? Кто-то из моих гостей? А может быть, мой брат Аристарх?

— Да никто же! — Женщина начала всхлипывать, крупные слёзы покатились по её щекам. — Это неправда. Оракул ошибся!

— Оракул никогда не ошибается! — закричал Елисей Степанович, отбрасывая ненавистную бумагу прочь.

Ему хотелось вцепиться в её белую шею и перекрыть дыхание, но он отступил. Резко он стал хладнокровным, взгляд заледенел. Его глаза больше не сверкали яростью — он принял решение.

— Забирай своих выродков и убирайся. Отправляйся в своё старое поместье. Меня вы больше не интересуете.

— Но, дорогой, оно же заброшено! Там ничего нет, это просто развалины!

— А мне всё равно. Ты думала, я буду воспитывать под своим крылом чужих детей?

— Это твои дети, твой наследник и твоя дочурка!

— Это ложь! А теперь прочь с глаз моих! Если вы задержитесь здесь дольше пятнадцати минут, я выставлю вас без вещей, так и знайте.

Женщина упала на колени, но мужчина толкнул её. Она повалилась на бок и начала рыдать.

После этого Елисей Степанович громко позвал слуг. Двое молодчиков с лёгкостью выволокли свою бывшую госпожу из кабинета её мужа.

* * *

Анастасия Семёновна так продрогла, что зуб на зуб не попадал. Она едва передвигала ноги под тяжестью двух тяжёлых узлов, перекинутых через её хрупкое плечо. Позади шли дети и тихо плакали — девятилетний Алексей и пятилетняя Оля.

— Мама, я устала, — хрипло пролепетала девочка. — Почему мы куда-то идём? Я хочу домой…

Женщина не ответила. Она ничего не слышала и не видела. Её жизнь была окончена. Всё. Ничего не осталось.

"Мы просто умрём," — мелькнуло в её сознании.

Старое поместье, куда они направлялись, было пустым, обветшалым и холодным. Там не было даже окон. Они умрут с голоду. Её скромных сбережений и драгоценностей, что она успела прихватить с собой, хватит ненадолго. Это конец.

Правда… где-то в самой глубине разума теплилась надежда, что муж одумается и вскоре пришлет за ней. Не зря же он приказал отправляться именно в то поместье. Именно поэтому Анастасия Семеновна шла именно туда. А если… она придет и найдет там карету от него, а эта ситуация окажется лишь испытанием?

Она ведь не выживет в городе. Да еще и с детьми!!! О Боже, это же сущий ад…

Анастасия Семёновна чувствовала, что медленно, но уверенно сходит с ума от ужаса. Жуткая апатия сковала её душу. Она больше не слышала жалобных всхлипов своих детей, не чувствовала тяжести узлов на плече.

В глазах потемнело. Женщина резко споткнулась и упала лицом в снег. Удар был слишком сильным. Сознание покинуло её, и она погрузилась в темноту.

* * *

— Настя, не забудь, что ты в эфире через два часа. Где ты ходишь?

— Иду, иду уже, — проворчала я в трубку. — Я обязательно успею. Жди меня.

— Если ты опоздаешь хотя бы на минуту, я тебе голову оторву, — бросили на той стороне, и вызов был отключён.

Я раздражённо выдохнула и сунула телефон в карман.

— Что за паникёрша? — пробормотала себе под нос и поправила воротник на дублёнке.

Холодно. Уже смеркалось. Я спешила к метро, щурясь от летящего в лицо снега. Сегодня у меня будет интервью. Очередное. Мне предстояло рассказывать о том, как