Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

Старый рудник для брошенной жены

Глава 1. Конец замужеству. И всему остадльному...

Мне было плохо, как никогда раньше. Голова, казалось, раскололась на сотню кусочков, потом собралась обратно, но как-то не так. Да что там голова, вообще все тело собралось неправильно — ни одна его часть не работала, как надо: руки-ноги не шевелились, глаза не открывались, а в ушах шумел прибой.

— Это отравление, милорд, — услышала я сквозь этот шум.

Отравление? Какое отравление? И почему кто-то называет Колю «милорд»?

— Я пришла, а она выпила вот это, — прозвучал женский голос, даже сквозь помехи настолько высокий, что захотелось зарыться под подушки. — Я пыталась отобрать, но она не давала, сопротивлялась. Я сразу послала за слугами.

Выключите, пожалуйста, этот фильм, у меня от него в ушах звенит.

— Почему за слугами, а не за мной? — спросил другой голос.

А вот этот красивый, бархатистый. Под такой и поспать можно. И я настроилась уплыть в спасительную дрему.

— Милорд, вас не было дома, иначе я бы послала за вами. Но есть кое-что, о чем я бы хотела сообщить лично вам, — звенящий голос женщины-стукачки не давал уйти в спасительное блаженство.

— Говори, — спокойный ответ ее собеседника.

Определенно, он начинает мне нравиться.

— Ну, право же, так неловко, столько свидетелей… Но я не имею права скрывать это, — зазвенел женский голос. Боги, сколько пафоса, неужели кто-то это смотрит? — Александра сказала, когда я пришла к ней, что она хотела отравить вас, милорд. А когда поняла, что ее планы раскрыты, то выпила яд сама.

Александра? Надо же, героиню зовут так же, как меня. А можно все-таки выключить эту галиматью, чтобы дать людям поспать? Кто это вообще включил, Коля такое не смотрит, а под футбол и боевики я прекрасно засыпаю.

— Разберемся, — коротко бросил приятный мужской голос и послышался звук, как будто мужчина поднялся.

— Милорд, может стоит обыскать ее комнату? Уверена, мы найдем там еще яд. И доктор, она же умрет, да?

Мне показалось или в словах женщины я слышу надежду?

— Нет, господь милостив. Ваша жена выжила, милорд, — в беседу вступил первый голос. И я даже порадовалась за эту неведомую Александру.

— Прекрасно, как очнется, так и попрошу ее дать объяснения.

Ишь какой! У него жена отравлена, а он собирается с нее объяснения брать. Прямо как наш бригадир на стройке — вот уж кто любит объяснительные заставлять писать.

Мысли потянулись в сторону объяснительных — что они мне будут больше не нужны, но визгливый голос героини фильма не дал сосредоточиться:

— Конечно, она будет врать, милорд. Как вы можете после всего верить ей? Не лучше ли сдать ее королевским стражам, чтобы Александра ответила по закону?

Дальше сил слушать мелодраму не осталось. Или кто-то все же убавил громкость телевизора, и я погрузилась в темноту. Последнее, что я услышала, было:

— Я сам разберусь, Селиана.

***

Сон был странным и абсурдным, и раньше такая чушь мне не снилась. Как будто я борюсь с какой-то женщиной в темном длинном платье, похожем на платье экономки. Вот только у экономки не может быть такого яркого макияжа, уложенной прически и драгоценностей на шее и в ушах. И тем не менее я знаю, что женщина передо мной — экономка. А еще она то ли сводная сестра, то ли еще какая-то дальняя родственница моего мужа.

Стоп! У Коли нет сестер и прочих родственниц женского пола. Да и я — не нежная барышня, я способна дать отпор.

Но сон на то и сон, что законы логики остаются за его пределами. В этом сне я запуталась в подоле длинного платья, экономка опрокинула меня на кровать, прижала к ней, разжала мне зубы и влила что-то в рот.

Но я знаю ее тайну, я выведу ее на чистую воду, если только… выживу.

Что-то горькое обожгло горло, я начала задыхаться и… проснулась.

Ух, ну и приснится же такое — будто я немощная барышня в платье позапрошлого века. Это я-то! Которая дважды в день туда-обратно поднимается и спускается по башенному крану. Тут, знаете ли, в нормальной форме надо быть, это работа не для обморочных леди. Да я бы эту псевдо-экономку вмиг отпинала, попробуй она меня отравить.

Отравить?

С трудом открыла глаза и уставилась на тканевый потолок. Палатка что ли? Или… балдахин? Да с какого?

Так, Шурка, не паникуй, всё в порядке. Сейчас ты встанешь и выяснишь, что тут происходит.

Я попыталась, честно. Но тело не слушалось, и я только беспомощно барахталась в шелковом белье. Совсем не таком, как у меня дома. И уж точно такого не может быть в больнице. Я в чужой квартире? В какой? У любовницы мужа, что ли?

И тут я всё вспомнила. У Коли есть любовница. И он обещал ей со мной развестись.

***

Тот день начался отлично — накануне позвонил наш бригадир Михалыч и сказал, что мой кран еще не собрали, что-то там у монтажников пошло не так, поэтому пара отгулов, которые я так просила, у меня есть.

Почти весь день я посвятила уборке, а потом решила порадовать супруга праздничным ужином, благо и повод был — четырнадцать лет совместной жизни, агатовая свадьба. Пошла по магазинам, говорят, что на годовщину надо дарить что-то соответствующее названию. Я бы по интернету заказала, но Коля у меня капризный, еще не всякую вещь наденет. Сорок лет мужику скоро, а ведет себя как ребенок. Так что пошла смотреть глазками и трогать ручками, заодно и продуктов к ужину купить.

Ветер, как назло, поднялся такой, что пробирал до костей. Не люблю такую погоду: в магазин зайдешь — жарко, вспотеешь, на улицу выйдешь — на ветру сразу мерзнуть начинаешь.

Затарилась всем для ужина, но надо бы еще и «романтик» устроить. В одном магазинчике белье увидела, понравилось, даже примерить захотелось. Но я ж взмокла вся от этой беготни, так что раздеваться неловко стало. Расстроилась. И решила в кофейню зайти, отдохнуть.

А что — имею право, я сколько всего успела за сегодня. Надо иногда и себя чем-то радовать. Я вот «Анну Павлову» люблю. Денег только на нее жалею всегда, потому что кредит на машину и ипотека, всё