Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Злата Зорич

Насильно отданная. Запретная любовь Шаха

Глава 1

Я сидела на полу гостиной, наблюдая за тем, как моя маленькая сестра пытается построить башню из конструктора. Ей всего пять, и она ещё не понимает, что именно произошло. Рядом на диване сидит мой брат-подросток, спрятав глаза в экран телефона, бездумно листает ленту.

Ещё недавно наш мир казался крепким и надёжным. Незыблемым. Благополучным. Еще недавно наш отец сидел в своем любимом кресле, а теперь там пустота. Пусто навсегда.

В нашем доме поселилась тишина. Вместе с отцом отсюда будто ушла сама жизнь.

Дверь скрипнула, и я подняла голову.

В проёме появилась мать. Она опиралась на руку мужчины, который помогал ей идти.

Я знала его с детства. Он часто приходил в наш дом, сидел с отцом в кабинете до поздней ночи, они курили сигары в саду, спорили о политике и делах. Отец называл его другом, советчиком, человеком слова. Именно он стал опорой для нас в эти ужасные дни. Он помогал с похоронами, распоряжался всеми делами, решал все вопросы.

Мать сняла черную вуаль, и я увидела её лицо. Сердце моё сжалось — мать выглядела так, будто за эти дни постарела лет на десять. Лицо осунулось, кожа побледнела, глаза опухли от бесконечных слёз. Она пыталась держаться, но губы дрожали, и в глазах поселилось отчаяние, которое невозможно было скрыть.

Сестра кинулась к матери с радостным возгласом, но та даже не нагнулась, не обняла её. Только мимолетно погладила по голове так, словно это была чужая девочка.

Мать опустилась на край дивана, мужчина — сел рядом, и эта близость вдруг показалась мне неправильной, чужой. Он сидел так, будто имел на это право, будто уже занял в доме то место, что раньше принадлежало отцу.

— Детям лучше выйти, — тихо сказал мужчина, и мать кивнула.

— Мария, уведи их наверх, — распорядилась она няне, которая как раз проходила мимо дверей.

Сестра закапризничала, не желая прекращать игру, но няня подхватила её на руки и унесла в коридор. Брат хотел было возразить, но взгляд матери заставил его подняться.

Дверь за ними закрылась, и я осталась наедине с матерью и этим человеком.

Я вглядывалась в её лицо, пытаясь найти в нём хоть искорку надежды. Но её не было. Её взгляд был не просто печальным — он был затравленным, и в нём не осталось ни силы, ни привычной строгости. Только усталость и отчаяние

— Аврора… Нам нужно поговорить, — начала мать хрипло. — Ты уже взрослая девочка… Ты должна знать. Твой отец… он не просто ушёл от нас. Он оставил нам тяжёлое наследство.

Она надолго замолчала. Тишина, воцарившаяся в комнате, становилась всё невыносимее.

Тогда заговорил мужчина.

— Ты должны знать правду, — его голос звучал сухо, будто речь шла о повседневных делах. — Твой отец ушёл из жизни, потому что сильно задолжал.

— Задолжал? О чём вы говорите?

— Долги, — прошептала мать. Слёзы снова потекли по её щекам. — Аврора… твой отец должен огромные деньги. Невероятные суммы. Больше, чем мы можем себе даже представить…

— Нет, — я покачала головой. — Этого не может быть. Он… он бы сказал нам.

— Он скрывал. Он не хотел, чтобы вы знали, — снова вмешался в разговор мужчина.

Я не сразу нашла, что сказать. Слово «долги» прозвучало так инородно, словно оно не могло иметь к нам никакого отношения. Мы богаты. Черт возьми, мы всегда были богаты. Сколько я себя помню.

— И сколько же мы должны?.. — осторожно спросила я. — Каков размер долга?

Мать не ответила. За неё снова сказал он:

— Даже если продать дом, все квартиры, все коммерческие помещения, землю и всё, что на ней есть, этого всё равно будет мало.

Я посмотрела на мать, ожидая, что она возразит, но она только заплакала.

— Мы должны отдать всё, Аврора, — прошептала она. — Всё уйдёт...

— Но тогда… где мы будем жить? — я не понимала. Всё рушилось слишком быстро. Ещё неделю назад у меня было все, что я только могла пожелать, а теперь мне пытаются сказать, что у меня ничего нет. Такое принять невозможно.

Мать лишь покачала головой, и это молчание оказалось страшнее любых слов.

— Вы не останетесь на улице, — голос мужчины звучал уверенно, подчеркнуто спокойно. — Я не оставлю вас в беде. Я помогу разобраться. Но моя помощь потребует… непростого решения.

Он замолчал, и пауза была такой долгой, что я почувствовала, как меня охватывает липкий страх.

— Мы должны будем продать дом, — внезапно снова заговорила мама. — Всё это… всё, что ты видишь вокруг себя — исчезнет. Твоему брату придётся уйти из лицея, ты тоже не сможешь продолжить учиться… София… я даже не знаю, как я буду её растить одна. Нам уже угрожают, Аврора! Люди, которым твой отец задолжал… они не отступят. Я боюсь за вас. Боюсь, что однажды кто-то придёт за нами и заберёт последнее, что у нас еще есть — нашу жизнь.

Всё внутри меня сжалось в комок. То, что казалось самым страшным — смерть отца, его поступок — оказалось только началом. Мир рушился прямо на моих глазах, а у меня не было никакой защиты, никакой опоры. До этого было только горе, тьма внутри. А теперь к ним прибавилось чувство безысходности.

— Они звонят, пишут, приходят к нам в дом, — продолжала мать, задыхаясь. — Они знают, что он умер, но им всё равно! Им нужны деньги. А у нас их нет! У нас не останется ничего. Ничего, Аврора!

С каждым словом её голос становился тише, но от этого ещё страшнее. Будто она произносила приговор, которому не было апелляции.

Я больше не могла сдерживаться. Горло сжало, и слёзы сами потекли по лицу.

— Так какое решение спасет нас? — вырвалось у меня. Я сама испугалась этой беспомощной ноты. — Что нам нужно сделать?

— Тебе… Тебе нужно будет кое-что сделать…

— Так говори же!

— Тебе будет нелегко принять его, дочка...

Она замолчала, взгляд её скользнул в сторону, на мужчину рядом. Его лицо оставалось спокойным, холодным, почти равнодушным, хотя я видела, что он внимательно следит за каждым нашим движением.

— После смерти твоего отца только он… — мать на секунду закрыла глаза. — Он один остался рядом. Только благодаря ему кредиторы не выгнали нас на улицу еще вчера. И… он готов сделать больше. Он готов взять на себя все долги.

Мать сжала губы, и в её глазах