Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

Виктория Рогозина

Бывшая майора Столярова

Глава 1

Амина тяжело вздохнула, опускаясь на крышку унитаза. Обычная, ничем не примечательная помывка ванной обернулась для неё настоящей катастрофой. Сегодня был день генеральной уборки — она как раз вымыла кафель, освежила шторку и взялась за ванну, когда дверь с глухим щелчком захлопнулась за её спиной. Снаружи у неё, как назло, не было ручки — всё собирались прикрутить, да забывали. А теперь вот — заперта.

В частном доме кричать было бесполезно. Соседей за стенкой нет, а до улицы голос не донесётся. Муж, Виталий, с утра уехал на какие-то важные переговоры и на звонки не отвечал. Артём, его сын от первого брака, тоже был не дома — уехал к друзьям ещё до обеда.

Амина подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и попыталась оценить высоту. Второй этаж. Спрыгнуть, конечно, можно… если быть в отчаянии или в фильме. Её и то и другое миновало — страх оказался сильнее.

Она вернулась обратно, села на пол и сжала в руках телефон. Номер нашёлся под пальцами сам — словно память тела сработала раньше разума. Звонить было страшно: то ли боялась, что он ответит, то ли — что нет.

— Алло, — прозвучал в трубке приятный, чуть насмешливый мужской голос с бархатной ноткой.

Амина торопливо заговорила, прерывая себя на полуслове:

— Извини, Жень… я не хотела отвлекать, но… я… заперлась в ванной. Дверь без ручки, и никто не отвечает... ты не мог бы заехать?

На том конце провода повисла короткая пауза, а потом — мягкий смешок:

— Сейчас буду.

Связь оборвалась, а Амина ещё несколько секунд сидела с телефоном в руках. Она снова вздохнула — на этот раз медленно, почти с горечью. Кто бы мог подумать, что она, замужняя женщина, будет звонить бывшему и просить его о помощи. И пусть всё было невинно и вполне объяснимо — что-то в этом казалось ей болезненно уязвимым.

Амина тяжело вздохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале — запотевшем, с расплывчатыми краями, но всё ещё способном показать ей ту, кем она была… или, может быть, кем ещё могла бы быть. Хрупкая брюнетка с выразительными зелёными глазами. Глаза по-прежнему яркие, но в них будто угас свет. Сейчас она была просто женщиной в домашней одежде, с мокрыми прядями у лица и усталой складкой между бровей.

Когда-то всё было иначе. Когда-то она выходила на сцену — под грохот гитар, скрежет ударных и рев толпы. Стояла под прожекторами, с прижатой к плечу скрипкой, играя как одержимая. Хрупкая, но дерзкая, она не боялась быть собой. Её музыка рвала воздух, а энергия будто струилась по жилам. В рок-группе Амина была не просто украшением — она была сердцем.

Но потом случился брак.

Сперва казалось, что любовь — это и есть дом. Что ради неё можно отказаться от всего. И она отказывалась: от сцен, от гастролей, от друзей и репетиций. Подруги звонили всё реже, потом исчезли. Скрипка пылилась в футляре, пока однажды её не убрали в дальнюю кладовку. Амина училась готовить то, что любил Виталий, подстраивалась под распорядок Артёма, гладила рубашки, пекла оладьи, поливала цветы, драила ванную...

Ей казалось, что она привыкнет. Вот ещё чуть-чуть — и станет по-настоящему счастливой. Но это «чуть-чуть» тянулось годами, и ничего не менялось. Внутри будто жила тихая тоска, которую не удавалось ни заглушить, ни объяснить.

Амина подошла к окну, обняла себя за плечи.

По дороге весело подпрыгивал на кочках тонированный чёрный джип. Фары вспыхнули в утреннем свете — словно улыбнулись ей. Машина затормозила у калитки. Женя.

Амина снова вздохнула. Он действительно приехал. Дверь джипа хлопнула, и из машины вышел мужчина. Амина не сразу поняла, что это действительно Женя. Он выглядел… иначе. Черты остались теми же — всё такой же высокий, с выразительными скулами, прямой осанкой и тем взглядом, от которого у неё когда-то перехватывало дыхание. Но теперь его волосы были длинными, свободно ниспадали на плечи, будто подчёркивая внутреннюю свободу, которой раньше не было.

Она невольно задержала взгляд. Волосы. Длинные, блестящие, чуть взъерошенные от ветра. Женя всегда ходил с короткой стрижкой — по уставу, по привычке, по долгу службы. Тогда он был майором Столяровым, сотрудником Федеральной службы безопасности, человеком, о котором мало кто знал всё. Включая её.

— Привет, — с ленивой полуулыбкой он козырнул ей, как в старые добрые — только теперь с лёгкой насмешкой в движении.

— Скоро открою, — добавил он и направился к дому.

Амина осталась стоять у окна, прижав ладони к прохладному стеклу. Спрашивать, как именно он собирался открыть дверь, было бессмысленно. Женя мог открыть, что угодно — и двери, и сердца. Она знала это слишком хорошо.

И именно поэтому ушла тогда, не дождавшись объяснений. Потому что в какой-то момент поняла: ей не хватит смелости жить рядом с человеком, у которого за спиной всегда тень — форма, погоны, секреты, командировки. Тревога стала постоянным спутником, а любовь — слишком опасной роскошью.

Теперь, глядя, как он скрывается в доме, Амина снова почувствовала этот знакомый холодок под рёбрами — и не могла понять, дрожит ли она от облегчения… или от чего-то совсем другого.

Глава 2

Амина рассмеялась, запрокинув голову, как когда-то в те беззаботные годы, когда они могли сидеть до рассвета на крыше общежития, пить горячий чай из термоса и слушать, как Женя рассказывает свои абсурдные байки. Сейчас он в красках описывал, как во время слежки за подозреваемым случайно оказался запертым на балконе с попугаем, который успел выучить фразу: «Ты окружён, сдавайся!»

— Жень, — она с трудом сдерживала смех, — ты совсем не изменился.

Мужчина улыбнулся — всё так же спокойно, почти лениво, с чуть заметной искоркой в ледяных глазах.

— А вот ты, наоборот, изменилась, — сказал он, немного тише. — Словно стала серьёзнее. Тише. И... грустнее.

Амина на мгновение опустила глаза, поиграла пальцами с краем рукава, потом нехотя выдохнула:

— Я замужем. Уже несколько лет. У меня взрослый сын — ну, не родной. Сын моего мужа. Артём.

Женя кивнул. Молчал какое-то время. Потом, с тем же мягким тоном, будто между прочим, спросил:

— И как тебе... в браке? Всё хорошо?

Она кивнула. Слишком быстро.

— Всё хорошо.

Но он знал — солгала. По её голосу, по паузе