Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

— Шикарно, — сказал Столяров с искренним одобрением. — Амина обрадуется. Очень. Это многое для неё значит.

Они замолчали на мгновение, доедая в тишине.

— А куда собираешься поступать после школы? — спросил Евгений, не глядя, будто между делом.

Артем пожал плечами.

— Раньше это вообще не обсуждалось. Виталий всё за меня решил — экономика, бизнес, вся фигня. Ни о чём меня не спрашивал. Просто — будешь, и всё.

Он отвёл взгляд, в голосе звучала горечь. Но больше — свобода.

Женя чуть улыбнулся:

— А теперь ты можешь решить сам. Знаешь, ты парень способный. Если дурака валять не будешь — выстроишь ту жизнь, которую хочешь. И карьеру, и дорогу свою.

Артем посмотрел на него и кивнул. Медленно, серьёзно.

— Я подумаю. Теперь правда подумаю. Не ради кого-то… а ради себя.

Они снова замолчали. На кухне пахло едой, тёплым светом и чем-то, похожим на начало новой жизни.

Артем, уронив плечи, чуть сонно качнулся на стуле. Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и будто бы очнулся, спохватившись:

— Ладно, — пробормотал он, — пойду уберусь…

Он быстро встал, начал убирать со стола — собрал посуду, аккуратно переложил остатки еды в контейнер, вымыл кружки и тарелки. Двигался ловко, по-хозяйски, словно делал это не впервые. Столяров наблюдал за ним краем глаза, не вмешиваясь.

Артем уже собирался выйти, как вдруг остановился в дверях, обернулся:

— Я сегодня на учёбу не поеду… — сказал он тихо. — Присмотрю за мамой.

Женя кивнул.

— Спасибо, — ответил он спокойно. После короткой паузы добавил: — У меня будет тяжёлый день. Если что — звони.

— Хорошо, — откликнулся Артем и, поблагодарив еще раз, исчез за дверью, прикрыв её почти неслышно.

На кухне снова повисла тишина. Столяров остался сидеть за столом. Некоторое время он просто смотрел в одну точку, о чём-то думая. Потом усмехнулся — коротко, беззвучно, с каким-то внутренним удовлетворением. Нет, сомнений у него не было. С этим парнем они точно найдут общий язык.

Не торопясь доев остатки ужина, он тоже поднялся, убрал со стола, тщательно вымыл посуду, вытер раковину, сложил мусор в пакет и отнёс его к двери.

В квартире стояла глубокая, ночная тишина. Женя прошёл в комнату, где стояла узкая софа, постелил себе, как мог — быстро, но аккуратно, снял рубашку, остался в футболке. Повернулся на бок.

Почти мгновенно провалился в сон.

Впереди был ещё один длинный, сложный день — но сегодня, в этой квартире, впервые за долгое время, было спокойно.

Столяров проснулся за минуту до будильника — внутренние часы сработали, как обычно, без сбоев. Он открыл глаза и сразу понял: выспался, насколько это вообще возможно за пару часов. Не лежал, не тянул время — просто встал.

Тихо прошёл в ванную, быстро принял душ, включив холодную воду под конец, чтобы окончательно проснуться. Ровно, без суеты оделся — тёмные брюки, свежая рубашка, пиджак, китель он решил оставить на потом. Сегодня надо было не только показывать силу, но и действовать головой.

На кухню не заходил — не хотел шуметь, зная, что Амина и Артём спят. Поставил ключи в замок, прислушался: в квартире стояла полная тишина. Потом аккуратно прикрыл за собой дверь и направился к машине.

На удивление, дорога в это утро была почти пустой. Проскочил пару перекрёстков на зелёный, обогнал пару сонных маршруток, и вскоре уже въехал во двор управления.

Столяров припарковался на привычное место, взял папку с бумагами и направился внутрь. Сегодня он собирался довести всё до конца. Расставить точки. Отчитаться. И — возможно — впервые за долгое время почувствовать не просто удовлетворение от выполненной работы, а настоящую внутреннюю точку.

Ему было нужно это закрытие. И не только как офицеру.

Столяров шел по коридору управления, гулко отдавались шаги по мозаичному полу. Рано — люди только начинали подтягиваться на смену, и в этом полусонном полумраке он чувствовал себя почти отстранённым наблюдателем собственной жизни.

Папка под мышкой, в голове — порядок. И уверенность. Не холодная, не расчетливая, как раньше, а живая и теплая, как огонь в камине. Всё происходящее в последние дни изменило многое — в первую очередь в нём самом. Он уже не был тем одиночкой, который жил между рапортами, делами и задержаниями. Теперь у него была цель. Семья.

Он больше не сомневался: всё у них получится.

Амина обязательно восстановится. Подпишет контракт, о котором говорили на прошлой неделе продюсеры — не те, что втюхивали бездушные проекты, а те, кто действительно видел в ней артистку, певицу, женщину с голосом и харизмой. Она вновь засверкает на сцене — но на своих условиях, с поддержкой, с защитой.

Артем… Этот парень справится. Он умен, талантлив, и пусть чуть раним, но не слабый. Он уже научился защищать тех, кого любит, и это важнее любых оценок. Он закончит школу, поступит, куда захочет, и построит ту жизнь, о которой мечтает. Евгений готов ему в этом помогать — не из долга, а потому что так правильно. Потому что так поступают те, кто по-настоящему заботится.

А сам он... Обрёл дом. Не просто адрес, а место, куда хочется возвращаться. Где тихо пахнет чаем, где посуда гремит не раздражающе, а по-домашнему, где мягкий голос Амины может разбудить его не хуже любого будильника. Где за ужином обсуждают не сводки, а планы. Где ему есть для кого быть сильным.

Жизнь, как он теперь понимал, — не череда чёрных и белых полос. Это калейдоскоп. Меняющийся, иногда резкий, но всегда полный цвета. И в этом калейдоскопе было место свету.

Евгений остановился у двери своего кабинета, глубоко вдохнул, на секунду прикрыл глаза, а потом уверенно вошёл внутрь.

Он сделает всё, чтобы его семья была счастлива.