Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

— Я была не права раньше, — тихо сказала она. — Твоя работа... ты на своём месте, Женя. Ты столько людям помог. А я... я просто была эгоисткой, злилась, что ты не рядом. Слишком много требовала.

Женя криво усмехнулся, чуть откинулся назад на стуле.

— Неудачный брак многое нам обоим дал переосмыслить. Странно, но иногда именно через боль приходят самые важные выводы.

Амина подтвердила кивком и вдруг, глядя прямо ему в глаза, сказала:

— Завтра я съезжу и подам документы на развод.

В комнате повисла тишина. Она прозвучала не тяжело — наоборот, как освобождение, как финальная точка в длинной и утомительной главе жизни.

Столяров вдруг с преувеличенным сокрушением развёл руками:

— Скрипку вот купил… а обручальное кольцо — забыл. Совсем не умею планировать, ну!

Амина фыркнула, шутливо хлопнула его по плечу:

— Да ну тебя.

Он рассмеялся, а потом, чуть наклонившись вперёд и уже совершенно серьёзно, с тем самым взглядом, в котором было и тепло, и сила, и безоговорочная уверенность, спросил:

— Ты выйдешь за меня, Амина? Можешь портить мне жизнь, добавлять трудностей… Только будь рядом.

Амина сначала изобразила серьёзную задумчивость, поджала губы, прищурилась, а потом, не выдержав, рассмеялась — звонко, счастливо, по-настоящему.

— Именно ради этого я и выйду за тебя. Чтобы каждый день портить тебе жизнь — с любовью.

Глава 33

Темнота комнаты растворилась в густом, горячем дыхании их тел. Виталий прижал Ингу к матрасу, и она впилась ногтями в его спину, оставляя алые дорожки — немые свидетельства неистовства, которое их охватило. Их губы слились в поцелуе, влажном, жадном, почти болезненном, словно каждый пытался выпить из другого всю страсть, всю необузданность, что клокотала внутри.

Он оторвался от её рта, чтобы опуститься ниже, к её шее, к ключицам, к груди — и каждый его укус, каждое прикосновение языка заставляли Ингу вздрагивать, стонать, выгибаться навстречу. Её пальцы вцепились в его волосы, держа, направляя, требуя больше.

— Ты… ты сводишь меня с ума… — прошептала она, голос срываясь на хрип, когда его ладонь скользнула между её бёдер, обнаруживая там уже готовую, трепещущую влажность.

Он знал её тело, знал каждую точку, каждый изгиб, который заставлял её кричать. И сейчас он не собирался щадить. Его пальцы вонзились в неё, глубоко, резко, и она застонала так громко, что, казалось, стекла задрожали.

— Да… вот так… не останавливайся… — её слова превратились в бессвязный шёпот, когда он добавил ещё один палец, растягивая, наполняя, доводя до той грани, где уже не было ни мыслей, ни стыда, только жгучая, невыносимая потребность.

Но Виталий не давал ей кончить — не сейчас. Он вынул пальцы, услышав её жалобный стон, и в следующее мгновение его мощные руки перевернули её, заставив встать на четвереньки. Она даже не успела опомниться, как он вошёл в неё сзади — одним резким, безжалостным толчком, от которого её тело прогнулось, а из горла вырвался вопль, смешанный с наслаждением и болью.

— Боже… ты… так глубоко… — она едва могла говорить, её сознание плавилось под напором его движений, каждое из которых било точно в цель, заставляя её внутренности сжиматься в сладостной панике.

Он не сдерживался. Его бёдра бились о её плоть с влажными шлепками, ритм яростный, неистовый, почти звериный. Она чувствовала, как его руки сжимают её бока, как его дыхание обжигает спину, как его голос рычит что-то хриплое, нечленораздельное — слова уже не имели значения, остались только звуки, только стоны, только этот безумный танец, в котором они теряли себя.

Инга не могла больше держаться — её локти подогнулись, и она рухнула на постель, но он не остановился, лишь приподнял её бёдра выше, входя ещё глубже, ещё нестерпимее. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как волна поднимается от самого низа живота, как мир сужается до одной точки — до него, до этого момента, до этого безумия.

— Я… я не могу… Виталий… — её голос сорвался в крик, когда оргазм накрыл её, волнами, судорожными, ослепляющими.

Он не останавливался, продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, пока сам не почувствовал, как всё внутри него напряглось, готовое взорваться. Последний толчок, глубокий, до дрожи — и он вскрикнул, впиваясь зубами в её плечо, заполняя её горячим, пульсирующим освобождением.

Они рухнули на кровать, дрожащие, мокрые, едва дыша. Мир вокруг перестал существовать — остались только они, только это порочное, греховное, прекрасное единение.

— Мы… чёрт… мы убьём друг друга… — прошептала Инга, и Виталий лишь хрипло рассмеялся, прижимая её к себе ещё крепче.

Потому что знал — завтра всё начнётся снова.

Амина вошла в спальню тихо, без стука, как человек, которому больше не нужно просить разрешения войти в собственный дом. В пару шагов оценила происходящее: смятые простыни, два обнажённых тела, резкий запах страсти, и застывший в растерянности взгляд Виталия. Он в мгновение побледнел, потом налился краской — как пойманный на горячем подросток.

— Ты… что ты здесь делаешь?! — выкрикнул он, резко дёрнувшись, чтобы натянуть на себя одеяло, затем брюки, спеша прикрыть унижение.

Амина, будто не услышав вопроса, прошла по комнате. Спокойная, сосредоточенная. Она наклонилась, достала из ящика шкафа тёмно-синюю папку с надписью «Личные документы», прижала её к груди и, всё так же молча, направилась к выходу.

— Амина! — Виталий бросился за ней, неловко натягивая рубашку, запинаясь в штанах, — Подожди, ты… ты не можешь вот так… поговори со мной!

Амина обернулась в коридоре, возле дверей. В её глазах не было ни злости, ни боли — только усталость и тишина.

— Я просто пришла забрать кое-что важное, — спокойно произнесла она. — А говорить нам больше не о чем.

Она открыла входную дверь и вышла, даже не хлопнув ею. Осталась лишь тишина, нарушаемая сбивчивым дыханием Виталия и странно глухим стуком его сердца.

А в спальне, раскинувшись на кровати, лениво потягивалась Инга. На её губах играла удовлетворённая улыбка. Она не слышала, что сказала Амина, да и не интересовалась — важнее было то, что теперь жена увидела их вместе. Очередной шаг к её мечте.

«Скоро всё изменится… он разведётся, и тогда…» — думала она, прикасаясь к шее, на которой так хотелось видеть кольцо. Но пока это были только фантазии. Виталий всё ещё не сделал выбор — и Инга, как кошка на тёплой подушке, могла только ждать.

— Ты не можешь просто уйти, Амина, — с надрывом бросил Виталий, стоя уже в коридоре. Его голос дрожал, но не от злости — от осознания, что он теряет