Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

Оставшись с сыном, Амина улыбнулась ему — чуть грустно, но искренне.

— Какие у тебя планы, Артем?

— Домой поеду. Надо смонтировать ролик. Пока в тренде, пока все на хайпе, — оживлённо ответил он. — Если выложу сейчас, можно получить тысячи просмотров.

Амина кивнула, потом сказала, будто между делом:

— Я, пожалуй, поеду с тобой. Заберу кое-что из вещей. Всё равно надо.

Артём помрачнел на миг, но тут же спрятал эмоции под заботой:

— Мам, лучше завтра. Днём. Когда отца дома не будет. Не нужно тебе сейчас через это проходить. Снова сцены, упрёки… незачем.

Амина опустила глаза, медленно выдохнула. Потом посмотрела на сына — взрослого не по возрасту, рассудительного, внимательного — и мягко, почти шепотом, сказала:

— Ты замечательный сын, Артём. Я не знаю, чем заслужила такую поддержку… Ты помог мне вернуться к жизни. Спасибо тебе.

Он пожал плечами, будто не придавал словам значения, но глаза его увлажнились. Он опустил взгляд, чтобы не выдать себя, и только тихо ответил:

— Просто хочу, чтобы ты была счастлива, мам. Всего-то.

Глава 31

Амина кружилась по кухне, словно порыв теплого ветра. На ней была свободная белая рубашка — явно мужская, чуть великоватая, с мягкой шелковистой тканью, которая красиво спадала с плеч и окутывала тело невесомым облаком. Два нижних края играли при каждом её движении, едва касаясь бёдер. На ногах — черные полупрозрачные чулки с широкими кружевными полосками сверху, контрастно оттенявшие светлую ткань рубашки и подчёркивающие изящность её длинных ног.

Из смартфона на столешнице доносилась ритмичная, чуть хулиганская песня, и Амина беззаботно подпевала, хрипловато, вполголоса, совершенно не думая о том, как звучит со стороны. Её волосы были небрежно собраны в высокий пучок, и несколько прядей выбились, прилипая к разрумянившимся щекам. Она порхала между плитой и разделочной доской, то приплясывая, то крутясь на носочках, как будто кухонный пол — сцена, а её голос и настроение — оркестр.

В духовке уже пеклась домашняя пицца, аромат которой наполнял квартиру и смешивался с запахом жарящегося на сковороде стейка. Амина ловко бросала на тесто кусочки помидоров и свежий базилик, тут же вытирая руки о край рубашки, словно это было её привычным фартуком. Она смеялась сама себе, делала пару шагов в такт музыке, закручивалась на пятках и, подойдя к сковороде, ловко перевернула мясо, издав победный звук — «ха!» — будто выиграла матч.

Она так увлеклась, что не заметила, как открылась входная дверь. Столяров вошёл бесшумно, как и всегда, сдержанный, внимательный. Он остановился в дверном проеме кухни, прислонился плечом к косяку и застыл, наблюдая. Свет из окна играл на его лице, а взгляд был прикован к Амине — такой живой, настоящей, сияющей. Она не заметила его, пока не подошла к столу, слегка пританцовывая, и вдруг не вздрогнула от его голоса.

— Знаешь, на это можно смотреть бесконечно, — негромко сказал он, и в голосе его было всё: нежность, восхищение, сожаление и счастье.

Амина резко обернулась. Несколько прядей выскользнули из пучка и упали на лицо. Она замерла, а потом, узнав Евгения, рассмеялась — по-настоящему, открыто, будто в эту секунду из её души вышел весь остаточный страх. Она схватила полотенце, шлёпнула им по столу и сделала шаг к нему.

— Ты совсем меня не пугаешь, ты в курсе? — усмехнулась она, но в глазах её блестело что-то глубже обычной радости.

— И не собираюсь, — отозвался он мягко и шагнул навстречу. Их взгляды встретились, и в этой тишине, среди запахов пиццы и мяса, среди ритмов песни, доигрывающей в телефоне, всё вдруг стало до невозможности правильным.

Она снова была дома. И теперь — не одна.

Амина, смеясь, легко подпрыгнула ему навстречу, и Столяров без малейшего усилия подхватил её под ягодицы, крепко удерживая на весу. Она рефлекторно обвила его талию ногами, скользнув по ткани его рубашки коленями, и запрокинула голову, звонко рассмеявшись. Её волосы рассыпались по плечам, а глаза сияли искренней радостью.

— Ты как всегда в отличной форме, — с восхищением сказала она, глядя ему в лицо.

Евгений усмехнулся, чуть приподняв одну бровь.

— А ты — лёгкая, как перышко, — ответил он, с легкостью удерживая её, будто она действительно ничего не весила. Его руки уверенно держали, пальцы чуть сжались, и в этом прикосновении чувствовалась и сила, и забота.

Амина прижалась к нему чуть крепче. Ей всегда нравилось это ощущение — когда он держит её, когда весь мир будто уходит куда-то в сторону, остаются только они двое, и в его объятиях — её дом.

— Почти всё готово, — сказала она, прерывисто выдохнув. — Пицца и стейк.

Столяров наклонился чуть ближе, хитро улыбаясь:

— Я бы с удовольствием сразу перешёл к сладкому.

Амина рассмеялась, тепло, мягко, и, наклонившись, коснулась его губ коротким поцелуем. Он был лёгким, но не безобидным — обещанием, намёком, искрой.

— Сначала я тебя накормлю, — шепнула она, снова ловя его взгляд. — А потом уже всё остальное.

— Ты умеешь мотивировать, — хрипло произнёс Столяров, не отпуская её, и в его голосе звучало одновременно желание, благодарность и уважение.

Нехотя, с последним тёплым выдохом у её шеи, Евгений всё же отпустил Амину, аккуратно поставив её на пол. Он задержался взглядом на её лице, будто не хотел терять ни одного мгновения, и, мягко коснувшись пальцами её руки, развернулся и быстрым шагом ушёл в ванную. Сквозь закрытую дверь послышался шум воды — ровный, уверенный, как и сам Столяров.

Амина осталась на кухне, немного ошеломлённая. Щёки горели, губы по-прежнему пульсировали от его поцелуев. Сглотнув, она провела ладонью по волосам и глубоко вдохнула. Надо было собраться. Она открыла духовку, достала горячую пиццу, расставила тарелки, достала салат, поставила бокалы и бутылку белого вина — не крепкого, лёгкого, какого Женя любил. Всё внутри неё ликовало. Она порхала по кухне — грациозно, с лёгкостью, с тихим счастьем в движениях. Дом, тепло, аромат еды… и он — снова рядом.

Когда дверь ванной открылась, она повернулась — и замерла. Евгений стоял в проходе, босиком, в одних спортивных тёмных брюках, с капельками воды на ключицах и немного растрёпанными от полотенца волосами. Он был невероятно красивый. Надёжный. Мужчина, рядом с которым чувствовала себя живой.

— Я приготовила твою любимую… — начала было она, поднимая на него глаза.

Но договорить не успела. Он пересёк кухню в два шага и одним движением обхватил её, крепко прижав к себе. Его губы накрыли её, горячо, требовательно. В этом поцелуе было