Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

Всё ради того, чтобы сохранить власть, не потерять всё своё нажитое — то, что записал на Амину. Изначально, грязными путями. Она для него — актив, имущество, из которого он выжимал максимум.

Виталий попытался было что-то сказать, но не нашёл слов. Он только тяжело дышал, глаза бегали между сыном и Столяровым, как зверь, загнанный в угол.

Артем смотрел на него, и в этом взгляде не осталось ни страха, ни надежды.

— Ненавижу тебя, — выговорил он медленно, чётко, по-словам. — Всей душой. Ты уничтожил всё, что во мне было живого. Всё, что могло тебя любить.

Евгений чуть наклонил голову, подавая знак вошедшим за ним оперативникам.

— Заберите его, — коротко сказал он.

Артем отвернулся от отца и вновь сел рядом с матерью, опустив голову. Ему больше нечего было сказать.

Евгений отошёл к двери, достал рацию и коротко скомандовал:

— В отдел его.

В палату вошли двое сотрудников — молча, чётко, слаженно. Виталий попытался возразить, но даже не успел открыть рот, как его вывернули, скрутили, защёлкнули на запястьях холодные наручники. Он выругался, бросил злобный взгляд в сторону сына, но не успел ничего сказать — его уже выводили в коридор.

Евгений провёл глазами по пустевшему проёму и тихо цокнул языком:

— Ну и день сегодня… — с усталой иронией протянул он, подходя к кровати Амины.

Артем стоял всё так же — неподвижный, как статуя. Глаза не отрывались от лица матери. Казалось, он сам не дышал, боясь нарушить хрупкий покой её сна под капельницей.

Столяров бросил на парня быстрый взгляд, а потом — дольше задержался на Амине. Внимательно, оценивающе, как человек, привыкший быстро считывать состояние пострадавших. Она дышала ровно, пальцы под одеялом чуть шевельнулись — и это немного успокоило.

— Откуда вы… узнали, что он хотел… убить её? — тихо, почти шёпотом спросил Артём, не поворачиваясь.

Евгений медленно выпрямился, сложив руки за спиной.

— Камеры, — сухо ответил он. — На съезде с МКАДа, на развязке, в тоннеле, в пробке — мы всё восстановили по тайм-коду, до секунды. Плюс скан данных с бортового компьютера его машины. Улики — железные. Он гнал, сознательно, несмотря на крики пассажирки. Маневры, скорость, поведение на трассе… Это не авария. Это покушение.

Артем вздрогнул — будто ударили по щеке. Лицо посерело. Он прикусил губу и шумно выдохнул, сдерживая эмоции, склонил голову.

Повисла тишина.

— Евгений… — вдруг негромко начал он. — Вы… не знаете, что-нибудь о моей настоящей матери?

Столяров медленно повернул голову. Несколько секунд он молчал, будто решая, как именно ответить. Его взгляд стал жёстче, серьёзнее.

— Тебе не понравится то, что я тебе расскажу, Артём, — сказал он наконец. Голос был почти бесцветным.

Артем выпрямился. Его губы дрогнули, но он кивнул.

— Я хочу знать. Всё. Как бы больно ни было.

И Евгений понял — парень готов.

Столяров тяжело выдохнул и, будто сбрасывая с плеч груз, начал говорить:

— Ирина… твоя мать… забеременела от Виталия случайно. Он не хотел ребёнка. Дети не входили в его планы — тогда он уже начал прощупывать почву, чтобы склонить её подписать документы, передать ему её часть имущества. Он всё это прикрывал разговорами о совместном бизнесе, о семье, но на деле хотел одного — контроля.

Артем слушал, затаив дыхание. Казалось, каждое слово резало изнутри.

— Сначала она держалась, сопротивлялась. Потом он сменил тактику. Стал идеальным мужем: заботливым, внимательным, внимал каждому слову. Сыграл роль. И как только ты родился… — Евгений на секунду сжал челюсть. — Всё рухнуло. Он начал травить её. Психологически. Тихо. Методично. Давил, унижал, подтачивал каждый день. В итоге она… не выдержала.

Артем закрыл глаза. Губы сжались в прямую бледную линию.

— Но, — продолжил Столяров чуть тише, — перед этим она успела сделать один умный шаг. Всё своё имущество — она переписала не на него. На тебя. Ты тогда был ещё младенцем. И с тех пор Виталий искал новую жертву. Ею стала Амина.

Повисла тяжелая пауза.

— Откуда… откуда вы всё это знаете? — сдавленно спросил Артём, голос чуть дрожал.

Евгений чуть пожал плечами, устало, по-своему тепло:

— У меня есть… определённые полномочия. — Он не стал вдаваться в детали, не сейчас. — И привычка копать глубоко, если чувствую, что в деле что-то не так.

Артем опустил голову, прижал ладонь к лицу, словно пытаясь удержать всё, что кипело внутри. Чтобы не разрыдаться. Чтобы не закричать. Чтобы не разбиться на сотни кусков.

Боль подступала к горлу, внутри всё сжималось, будто в груди образовалась чёрная воронка.

Евгений медленно подошёл ближе и неожиданно крепко обнял его за плечи. Не как офицер. Не как следователь. Как человек. Как тот, кто рядом.

— Послушай, — сказал он, негромко, но твёрдо. — Я не святой. Не пример для подражания. И точно не смогу заменить тебе отца. Но… я могу стать тебе хорошим другом. Настоящим. Если позволишь.

Артем чуть помедлил, потом кивнул и, не поднимая взгляда, прошептал:

— Спасибо… за всё.

И в этом "спасибо" было больше, чем просто благодарность. Там была боль, доверие, признание — и надежда, что теперь всё будет иначе.

Глава 38

Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошёл врач — тот самый, что принимал Амину после аварии. Он взглянул на планшет в руках, затем перевёл спокойный, деловой взгляд на присутствующих.

— Анализы в норме, — сказал он, кивнув. — Сотрясение, несколько рваных ран и ушибов, но ничего критического. Ей повезло.

— Можно её забирать? — сразу уточнил Столяров, не отрывая взгляда от женщины на больничной койке.

Врач немного помедлил, оценивая лицо Амины, затем кивнул:

— Можно. Но категорически рекомендую постельный режим. Минимум неделю. И, пожалуйста, следите за уровнем давления. Если что — сразу вызывайте врача.

— Принято, — коротко кивнул Евгений.

Врач вышел, закрыв за собой дверь. На мгновение повисла тишина. Артём посмотрел на Евгения с легким сомнением:

— Мы… точно не помешаем? Может, нам всё-таки поехать к себе?

Столяров бросил на него спокойный, почти тёплый взгляд:

— Ничуть. У меня квартира большая. Тишина, охрана, никто не потревожит. А с домом… — он сдержанно усмехнулся. — С домом я завтра всё улажу. Легально.

Артем кивнул и принялся собирать мамины вещи: лёгкий пакет с халатом, её сумку, документы. Тем временем Столяров, аккуратно действуя, плотно завернул Амину в больничную простыню, стараясь не потревожить раны. Та чуть пошевелилась, но так и не очнулась. Поверх простыни Евгений бережно накинул свой пиджак, словно стараясь согреть и защитить.

Он подался вперёд, осторожно подхватил женщину на руки. Её тело, лёгкое и хрупкое после всего случившегося, как будто стало ещё меньше. Евгений