Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Кира Сорока

Огненные сердца

Все, что осталось от нас

* * *

© Кира Сорока, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Пролог

– Это че за попсятина?

Я убавляю громкость, метнув злой взгляд на распоясавшегося в мое отсутствие Дана.

– Ну ладно, раз тебе нравится такое… – пожимает он плечами, уловив мой посыл. – Ты надолго вообще? Или опять свалишь? Новый год без тебя был отстойным.

– Приехал попрощаться, – выдавливаю я каким-то скрипучим голосом.

Отвык я от Аверьянова. Отвык от Макса. Вообще от всей тусовки. Последние два месяца провел в полнейшей изоляции под присмотром спецслужб. За мной ведется охота, потому что из-за меня арестовали отца. Этот арест подставил многих крупных шишек, теперь под них копают и ФСБ, и ОБЭП, и всякие другие службы. Ну и, естественно, меня хотят линчевать, распять, растерзать, разорвать… Просто в назидание моему отцу, который вовремя не справился с проблемой.

– Попрощаться? Ты рофлишь[1], чел? – шокированно произносит Дан. – Ты, типа, не вернешься, что ли?

У Дана проблем было не меньше. Дергали всех моих друзей, пытаясь отыскать меня. Дамира его брат-альфач вообще в ссылку в какой-то пансион отправил. И за Макса пришлось его бате разруливать. Но сейчас все более-менее улеглось, и всем нам позволили жить дальше. Но здесь меня больше ничто не держит. И невидимым магнитом тянет совсем в другое место.

Тянет к ней…

– Давай только без драматизма, бро, – хлопает по моему плечу Дан. – Конечно, ты не насовсем уезжаешь. Как мы жить-то без тебя будем?

– Нормально, выживете, – сухо бросаю в ответ. – Просьба у меня к тебе будет.

– Какая?

Пару минут молчу, еще раз все обдумывая. Но, кажется, все точки невозврата я уже прошел, так что…

– Передай это Столярову, – сгребаю с заднего сиденья папку с документами и протягиваю Дану.

– Столярову? Это который тренер и батя… эм, той самой?

– Да.

– И что тут? – трясет бумагами Дан.

– Это… это то, чего он так сильно хотел. То, ради чего оставит наконец свою доченьку без присмотра.

Дан хищно ухмыляется.

– Еще что-то передать?

– Да. Скажи, что это подарок от спецслужб. Только не сам, пошли кого-нибудь. Он не должен знать, что «привет» от спецслужб как-то связан со мной.

– Сделаю.

Вскоре Дан покидает мою тачку и перебирается в свою. Прощание получается скомканным и каким-то нелепым. Наверное, я навсегда разучился выражать свои чувства. Или просто перестал что-либо чувствовать. Во мне будто бы все перегорело.

Снова нахожу ту песню и прибавляю громкость на магнитоле. Попсятина, как выразился Аверьянов. Вообще-то весьма популярный трек. В последнее время меня на нем зациклило.

Смотрю, как Дан уезжает, поморгав мне аварийкой. Пару раз ослепляю его дальним светом. Он показывает мне средний палец, высунув руку в окно. Мне уже не хватает этого придурка…

Гоню к выезду из города, не обращая внимания на хвост. Меня до сих пор сопровождают. Долбаная защита. Пофиг! Врубаю громкость на всю и бормочу под нос слова песни «Ты и Я» группы Xcho.

На автомагистрали выжимаю из «бэхи» предельную мощность. До нового дома ехать не меньше пяти часов, но я долечу за четыре.

1

Алина

– Пап, объясни все нормально! Я ничего не понимаю. Почему ты не приедешь?

Замерев возле кухонного окна, смотрю в экран телефона. Наконец получилось созвониться с отцом по видеосвязи. Обычно плохо ловит, а сегодня очень даже сносно, картинка и звук работают синхронно.

– Да я сам пока ничего толком не понял. Мне просто всучили папку с документами, и все. Подарок от фээсбэшников вроде как, – отвечает отец. – Наши ребята будут играть за «Факел» в Суперкубке. Не все, конечно. Взяли Тимофея, Макара, Кирилла. Билеты, проживание – все оплачено.

– А причем тут ФСБ?

– Они курируют «Факел».

– А-а-а… И надолго вы?

– Пока не знаю. Недели на три, не меньше.

Конечно, я очень рада за отца и за ребят, но мне как-то грустно, что папа не сможет приехать. Он и так не был у нас с бабушкой очень давно.

Уже два месяца я живу в полной изоляции на домашнем обучении. Из развлечений только телик – в основном турецкие сериалы, которые обожает бабушка. Ну и интернет, который мне порядком надоел.

– Не расстраивайся, Кнопка, – подбадривающе улыбается папа. – Послезавтра уже в школу пойдешь, твое домашнее обучение закончилось. Я бы взял тебя с собой, но сама понимаешь – выпускной класс у тебя.

Я невольно морщусь. В школу идти я не готова. Чувствуется, что мой новый класс такой… такой… с прибабахом.

В общий чат меня добавили месяц назад. И хоть я ничего там не пишу, но прочла предостаточно. Мои новые одноклассники просто зверски друг друга троллят. У них жесткое разделение на состоятельных и бедных, популярных и убогих, ботаников и двоечников, красивых и уродов. В какую группу определят меня, не знаю. Не богатая, не заучка. Да и красота у меня нестандартная, как выразился знакомый агент Юлианы.

Кстати, от сестры мне недавно прилетел подарочек в виде подработки. Ее агент договорился о съемках для меня. В этом городе отчаянно нуждаются в моделях-подростках, и я им подхожу. Вот только что скажет отец?

– Пап, раз уж ты в отличном настроении…

– Выкладывай, – его улыбка сразу меркнет.

– Мне предлагают сняться для рекламы одежды. Для сайта популярного бренда.

– Сестра твоя постаралась? – хмурится он.

– Она хочет как лучше, – пожимаю я плечами. – К тому же мне хотелось бы зарабатывать собственные деньги, а не клянчить у тебя.

Совсем скоро мне исполнится восемнадцать, и я смогу вообще не спрашивать разрешения. Но сейчас из уважения к отцу не могу не спросить.

– Надеюсь, хоть не нижнее белье? – не скрывая брезгливых ноток, уточняет папа.

– Нет. Зимняя одежда для подростков одного русского бренда.

– Зимнюю можно.

Ну хоть на этом спасибо.

Мы еще немного болтаем, а потом отец говорит, что у него вторая линия, и мы прощаемся. Тяжело вздохнув, откладываю телефон.

– Когда там твоя съемка? – спрашивает баба Валя, которая все это время сидела рядом.

Она мне не родная. Жена покойного деда, которого я никогда в жизни не видела, он умер очень давно. Баба Валя к нам часто приезжала и после его смерти, сильно помогала, когда не стало мамы. И для меня она самая