Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

два парня и три девушки, все приблизительно одного возраста. Со мной никто не заговаривает, да и между собой они не особо болтают, хотя видно, что давно знакомы.

Нас долго и муторно расставляют у стены. Потом с помощью компьютера зеленое сукно превратится в заснеженные горы, и наша группа лыжников будет стоять на одном из снежных пиков.

Включаются вентиляторы, развевающие наши волосы. Роберт говорит, что все должно смотреться естественно, мы должны стоять непринужденно, а улыбаться натурально… И, похоже, у меня одной с этим проблемы. Потому что Роберт все время дергает меня, указывая на ошибки, а мои партнеры по съемкам тихо посмеиваются. Особенно девушки. Парни в основном закатывают глаза на мои ляпы.

Когда заканчиваются съемки первого эпизода, мы бежим переодеваться. Избавившись от горнолыжного костюма, я влетаю во второй комплект. Нежные бархатные штаны красного цвета, белый пуховичок с красным мехом на капюшоне и стильные черные валенки с красной вышивкой. Теперь наша группа якобы будет прогуливаться по городу. Мне в руки суют пустой кофейный стаканчик с крышкой.

В этот раз у меня получается немного лучше. Видимо, потихоньку вливаюсь в процесс.

Можно было бы, конечно, отказаться, учитывая, что я никогда не видела себя моделью. К тому же вот так прилюдно переодеваться – совсем не мое. Но уж больно впечатляет сумма заработка за такую быструю и несложную работу. Поэтому я молча терплю все тяготы съемок.

С третьим комплектом приходится повозиться. На этот раз мне достается плюшевое платье на молнии. Ворсинки попадают в застежку, и у меня никак не получается застегнуть молнию. А еще надо как-то умудриться надеть колготки, не порвав их.

– Тебе помочь? – подходит ко мне один из парней-моделей.

Он кажется самым дружелюбным здесь, поэтому я с благодарностью принимаю его помощь. Повернувшись к парню спиной, прошу застегнуть молнию.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Кстати, я Рома, – он протягивает руку, и я ее пожимаю.

– Рома! Бегом, бегом! – кричит Роберт, и парень уходит. – Алина, шевелись давай! – рявкает он на меня.

Но я почему-то не могу пошевелиться. Какое-то странное ощущение чужого пристального взгляда, прилипшего ко мне, заставляет сжаться. Даже дыхание перехватывает. Я осторожно оглядываюсь. Вокруг люди, много людей – посетители магазина, которые время от времени поглядывают в нашу сторону. Конечно, им интересно, что здесь происходит. И вроде нет в этих людях ничего особенного, все они мне не знакомы, но ощущение липкого взгляда не пропадает. Прямо мороз по коже.

– Алина, ты уснула? – голос Роберта возле самого уха заставляет меня вздрогнуть. – Шевелись, говорю! Время – деньги.

Я отмираю и быстро надеваю колготки и высокие сапоги до колен. Образ завершается элегантной сумкой. Ко всему прочему мне еще делают яркий макияж.

Теперь наша задача – изображать безудержное веселье. Вроде как мы с друзьями пришли на вечеринку.

Я почти уверена, что больше меня на съемки не пригласят. Роберт на пару с фотографом без конца делает мне замечания, потому что я все время отвлекаюсь и смотрю на посетителей магазина. А чуть позже слышу, как Роберт недовольно бурчит:

– Такая красивая и такая сырая.

Он говорит это своей помощнице, женщине лет сорока. Немного помолчав, та отвечает:

– Но фигура у нее зачетная, спортивная. Пришлась бы кстати для «Стронг-спорт».

– Думаешь? Ну не знаю, не знаю…

Объявляют десятиминутный перерыв. Мои партнеры разбредаются кто куда, а я нахожу укромный диванчик и зарываюсь в телефон.

Каждый день я проверяю страничку Гроза, но он офлайн уже два месяца. В мессенджере тоже. Все, что мне известно, – его отца посадили, а Егор уехал в неизвестном направлении. Это я узнала от Евы, сестры Тима.

Юлиана довольно быстро оправилась после ареста мужа, развелась и уже с кем-то встречается. А я вот все никак не могу забыть. Ни Егора, ни наши отношения, ни мое предательство, ни его последние слова…

«Спрячься, мышь! Так далеко, чтобы я тебя не нашел!»

Закрыв страничку Грозного, перехожу в переписку с напарником по проекту. Со вчерашнего дня Коршунов мне ничего не писал, поэтому пробегаю глазами по нашим сообщениям.

Егор:

Любовь вполне может идти в ногу с ненавистью.

Алина:

Вроде бы о ненависти мы не должны писать.

Егор:

Эти вещи неразделимы.

Алина:

Может, ты и прав.

К сожалению, с проектом мы так и не сдвинулись с места. Даже не решили, с чего начнем.

Уже собираюсь закрыть «ВК», как Егор Коршунов вдруг появляется в сети и присылает сообщение.

Егор:

Чем занимаешься?

С одной стороны, я хочу рассказать ему, что решила попробовать себя в модельном бизнесе. Но вместе с тем совершенно не хочу обсуждать это с посторонним. Господи… Зачем?

Егор:

Алина, ты тут?

Алина:

Да. Но мне немного некогда. Позже напишу.

Егор:

Буду ждать.

Резко возвращается острое ощущение, будто кто-то за мной наблюдает. Вскочив на ноги, оглядываюсь по сторонам. Мое внимание привлекает человек, направляющийся к выходу. Широкоплечий парень в утепленной кожаной куртке и джинсах засовывает в карман телефон. Лица его я не вижу, но вот запястье…

Все! Я официально признаю себя параноиком! Да мало ли парней с татушками на руках? Однако сердце так колотится, будто готово выпрыгнуть из груди.

– Эй, новенькая! – кричит мне одна из девчонок-моделей. – Оглохла, что ли? Переодевайся, перерыв закончился.

3

Алина

Надвинув шапку на глаза и спрятав нос в воротник пуховика, буквально пробиваю себе путь к школе сквозь метель. Ноги отказываются меня туда нести. Да и ветер, кстати, дует в другую сторону. Можно развернуться, и вуаля – он домчит меня до дома буквально за пару минут. Но нет. Нужно идти. Хватит уже прятаться.

Оказавшись на территории школы, поражаюсь тому, что в такую ужасную погоду во дворе возятся рабочие: монтируют хоккейную коробку, устанавливают новый фонарный столб и что-то делают на спортивной площадке с турниками и лестницами. Ну кто ж этим занимается зимой?

Осматриваю здание школы. Двухэтажное, не слишком большое. Насколько я знаю, начальная школа где-то в другом месте, здесь учатся только средние и старшие классы.

Влившись в общий поток, захожу внутрь. На входе нет никаких турникетов, лишь скучающий охранник – громоздкий мужчина средних лет. Осмотревшись, направляюсь к раздевалке. Снимаю шапку и стряхиваю с нее целый сугроб снега. Оставив верхнюю одежду в раздевалке, ищу стенд с расписанием.

Я знаю, какой сейчас урок, но не помешало бы