Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Анастасия Ригерман

Контракт с монстром

ГЛАВА 1 Похищение

Мы остановились у старой арки, где пары любили уединяться под раскидистым деревом. Кир обхватил меня за плечи и ненавязчиво притянул к себе, очаровывая открытой и уверенной улыбкой, будто знал, что я всякий раз от нее таяла. В темных глазах цвета лесного ореха заплясали задорные искры. Наши лица становились все ближе.

«Он что, действительно собрался меня поцеловать?» — стушевалась я в последний момент и отвернулась. Мужские губы неловко скользнули по моей щеке.

— Спасибо за вечер, но мне уже пора. Вот-вот начнется комендантский час, не стоит нарываться на штрафы.

Будто в подтверждение этому вдалеке раздались первые раскаты грома. На потемневшем небе клубились грозовые облака, того и гляди, польет. Нет, сама я не боялась промокнуть, а вот заляпать грязью платье, взятое напрокат, очень даже. Своей такой красоты у меня отродясь не было.

— Ну что ты, Юль, все как маленькая? — задорно улыбнулся Кирилл, закрывая меня от поднявшегося ветра. — Не кипишуй. Ты же знаешь, кто мой отец? Все будет норм, можем гулять, сколько и где захотим.

Я действительно знала. Верестов был не последним человеком в городском совете, и его сын даже в самые тяжелые времена имел только лучшее, и водился с такими же, с ровней. С чего Кирилл вдруг обратил внимание на жалкую сироту, воспитанную бабушкой, еще и на свидание позвал, не укладывалось в моей голове.

Да, не так давно мы учились на одной специальности. Я всегда любила физику с математикой, и каким-то чудом мне удалось поступить на бюджет. Но он меня тогда даже не замечал. А после третьего курса и вовсе пришлось бросить универ, чтобы пойти работать. Бабушка умерла, а Дениска, которого я растила с малых лет и считала родным братом, загремел в больницу. Без денег операции ему было не видать. Какая тут учеба?

Будто предчувствуя беду, я огляделась по сторонам. Уже и на улицах никого не осталось, только мы двое. Неподалеку, возле мусорных контейнеров, мелькнул чей-то темный силуэт, но я и не подумала о подвохе, сразу отбросила эту мысль. В городе по ночам кто только не шастал. И я никогда не была трусихой. Скорее слишком занятой, разрываясь на двух работах, чтобы считаться нормальной среди сверстников.

— Прости, но я все-таки пойду.

— Постой! — перехватил Кир меня за запястье и снова притянул к себе, действуя в этот раз несколько настойчивее и грубее. — Ты хоть знаешь, какая ты красивая, Юль?

Вроде, приятные вещи говорил, но его голос звучал слишком ровно, как будто он отрепетировал каждое слово. Я улыбнулась этой странности, не знала, как иначе реагировать.

Кир снова наклонился ко мне, гипнотизируя взглядом, только глаза его были холодны, и в этот момент я не сразу почувствовала опасность. Укол в шею вышел точным и быстрым. Сначала даже показалось, что это просто ужалил комар. Я отдернула голову, перепуганное сердце принялось колотиться с такой силой, будто сейчас вырвется из груди.

— Что это было?! Зачем? — не понимала я, прикрыв место укола ладонью.

Его лицо оставалось спокойным, ни оправданий, ни сожаления.

— Так было надо, — тихо сказал он.

— Кому надо? — все еще не понимала я.

Будто прощаясь, его ладонь коснулась моей щеки. Прошло не больше минуты, а веки обожгло тяжелое, липкое тепло — не сон, а вязкий туман, который полз по венам и затапливал мысли.

Подзывая кого-то, Кир громко засвистел.

— Помогите! — вырвалось из меня, но звук получился рваным, как отголосок в пустой комнате.

Дыхание стало прерывистым. Я пыталась сделать вдох, но воздух из меня будто выдавливали. Паника вспыхнула в висках и сразу же заглохла: слова расползались, губы перестали слушаться. Я пыталась ухватиться за его рукав, за что-нибудь, но пальцы мне уже не подчинялись, как будто я была в воде, где каждое движение замедлено.

— Здесь тебя все равно не ждет ничего хорошего. Еще «спасибо» скажешь, — напоследок произнес он, только его голос звучал уже так далеко, словно из черного бездонного ведра, в которое меня медленно погружали.

Из тени выбежали еще двое — их лица были скрыты капюшонами, широкие плечи, длинные ноги, слаженные и отточенные движения, и пришли они по мою душу.

Я отчаянно боролась с действием препарата, не теряла надежды, что кто-то мог меня услышать, и помощь подоспеет. Когда уже не могла говорить, я пыталась хотя бы мычать, издавать хоть какие-то звуки, сопротивляться.

— Уймись, а то хуже будет, — чужая ладонь грубо заткнула мне рот.

Двигались мужчины быстро и слаженно, словно не раз проделывали этот трюк. Меня схватили за талию и подмышки, а после будто мешок запихнули в салон подъехавшей машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и автомобиль рванул прочь.

Когда машина удалялась от знакомых улиц, я поймала себя на том, что пытаюсь запомнить номера домов, каждую мелочь, которая могла бы выручить меня потом. Но в глазах была пелена, руки дрожали, а дыхание стало мелким и прерывистым. Где-то во мне продолжало гореть одно маленькое, упрямое намерение: не сдаваться, не исчезать бесследно ради чьей-то прихоти.

Укол был один, но казалось, будто в нежную ткань моего сознания вонзили сотню игл. Я теряла границы между звуками, запахами, и мир стал пластичным, словно воск. Я вдруг вспомнила, как мать еще совсем ребенком на войне учила меня держать ладонь на запястье, чтобы понять, жива ли, — и я попыталась найти свою руку. Мои пальцы касались кожи, но ощущение было будто через толстую перчатку.

Одна из темных фигур наклонилась ко мне, чужой палец с нажимом прошелся по нижней губе. Хотелось кричать, да хотя бы дернуться, но тело не слушалось: оно будто разом прибавило в весе, превратившись в неподъемный груз.

— Хороша девка, — прохрипел мужчина, и до меня донесся запах его вонючего пота и табака. — Может, мы ее того, пока везем? Все равно никто не узнает.

Теперь меня парализовало еще и от страха. По телу прошелся озноб.

— Совсем сдурел? Это ж заказной товар. Волки почуют, голову отгрызут.

По щекам потекли слезы — сначала тихо, потом горячими дорожками.

Нет, нет, мне нельзя за стены Светоча! Мама предупреждала, чтобы я ни при каких обстоятельствах не покидала город свободных людей, даже взяла с меня обещание перед смертью. Я поклялась ей, и планировала никогда не нарушать этой клятвы. Но что я могла сделать теперь, когда похитители везли