Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Я скорее сдохну, чем соглашусь стать рабыней монстра!

Реакции оборотня долго ждать не пришлось. Его зрачки потемнели, и в них промелькнуло что-то хищное. Мужчина шагнул ближе, закрывая меня от света, подобно надвигающейся скале.

— Твоя подпись на контракте говорит обратное.

Альфа смотрел на меня так пристально, по-животному, что от страха кровь леденела в жилах, и моя смелость таяла на глазах. В нем не было жалости, лишь расчет и власть. Слова застревали в горле. Это была не просто мужская уверенность, а сила стаи, способная стереть любую волю.

— Это какая-то ошибка…

— Аванс в брюликах на три миллиона ты тоже по ошибке взяла? — голос Альфы прозвучал чуть громче, в нем сквозила раздраженность. — Еще и слинять решила?

— Ничего я не брала... Вы меня с кем-то перепутали. Да я за всю жизнь не покидала городских стен, пока меня не запихнули в эту машину...

— Лучше заткнись, лживая человечка! — зарычал мужчина, жадно ко мне принюхиваясь. — Я такого не терплю. Ты теперь в моем мире, и даже дышать будешь по моим правилам!

Страх и явная несправедливость раскалывали меня изнутри. В голове бушевали вопросы. По спине прошлась ледяная дрожь, я начала задыхаться.

— Но я говорю правду! Я ничего не подписывала!

Мужская ладонь аккуратно коснулась моего лица приподнимая подбородок, словно на мгновение я смогла до него достучаться и зародить сомнение. Наши взгляды сцепились, не отпуская друг друга. Между нами летели искры — не физические, а тонкие энергетические вспышки: его хладнокровие против моего пыла.

За этой ненавистью к лживой человечке он сохранял достоинство, манеру истинного Альфы: ровное дыхание, уверенность в маленьких жестах, спокойный тон. И это угнетало меня еще больше: как можно одновременно внушать страх и вызывать... уважение?

— Я не стану вашей, — прошипела я. — Меня не купить ни деньгами, ни угрозами.

— Поживем — увидим, — сказал он мягко и улыбнулся, без тепла, но с безапелляционной уверенностью. — Ты можешь ненавидеть нас, но помни: у стаи свои законы. Нарушишь — расплатишься жизнью.

ГЛАВА 2 Никакой пощады

Альфа махнул рукой и коротко позвал:

— Лина!

Подобно незаметной тени, которая все это время была где-то поблизости, но ждала своего часа, рядом с нами оказалась молодая женщина в униформе прислуги: темные волосы, убранные в прилизанный хвост, синее платье до колен с рукавами и простым белым фартуком, на поясе позвякивающая связка ключей.

Но первым, что бросалось в глаза, было ее лицо, с одной стороны сплошь изрезанное шрамами. Уродливые рубцы невольно ассоциировались со следами зубов или когтей… с волчьей пастью. Я старалась не пялиться, но и равнодушной оставаться было сложно.

«Господи-Боже, за что они так с ней?!» — невольно сжималось сердце.

— Позаботься о девчонке, — устало махнул Альфа в мою сторону, и она покорно кивнула, после чего жестом велела идти за ней следом.

Внутри особняк главы волчьей стаи оказался не просто большим, а огромным. Я не могла не заметить, как все здесь было практично и одновременно выдержано, со вкусом: темное дерево, грубая кожа, низкие кресла, едва заметные металлические акценты. Ничего лишнего — только то, что нужно для удобства. Это была не гостеприимная роскошь, а строго выверенный порядок: дом, в котором правят оборотни.

На одной из стен висел увеличенный оттиск волчьей лапы, выполненный в багровых тонах — наверняка, символ их стаи. В городской библиотеке было много книг о наших врагах. Нам и в школе преподавали о их культуре, жестоких обычаях и звериных повадках. Так, на всякий случай, для общего развития. Ведь предполагалось, что последний город свободных людей никто добровольно не соберется покидать. За возможность попасть в Светоч, или хотя бы пристроить туда своих детей, многие во время войны поплатились жизнью.

Я шла за Линой по коридору, чувствуя под ногами тяжесть каждого шага. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг на сотни метров. Меня трясло от страха и от какой-то дикой надежды одновременно. Бабушка любила повторять: готовься к худшему, надейся на лучшее. Теперь эта поговорка крутилась в голове, как единственный надежный якорь.

Я не знала, что ждет меня дальше. Кто я для них: рабыня, пленница, разменный товар? Контракт, из-за которого меня привезли, я так и не видела. Еще и воображение услужливо подкидывало страшные картины ночи, которую мне предстояло провести где-нибудь в подземелье за решеткой.

От страха кружилась голова. В итоге я сама не заметила, как споткнулась на лестнице, и распласталась на ступенях, больно ударив колено.

— Пожалуйста, постойте, — взмолилась я, растирая ногу, где уже наливался синяк. — Лина, ведь так вас зовут? — попыталась разговорить моего угрюмого конвоира, и даже тепло ей улыбнулась, в надежде выбить хоть каплю сочувствия. Но вместо этого в ее холодных серых глазах мелькнуло лишь раздражение.

Нет, она так и не проронила ни слова. Зато резким доходчивым жестом велела мне поскорее подниматься.

Ее исполнение приказа Альфы было безукоризненно: каждый шаг, каждый поворот головы — точные, выверенные. Но в позах и в том, как она держала руки, сквозил страх: плечи чуть поджаты, взгляд часто мелькал по сторонам, будто искал угрозу. Вся она походила на натянутую струну, готовую порваться при малейшем прикосновении. Наблюдая за Линой, я многое поняла для себя о строгих порядках этого дома, и решила не нарываться на новые неприятности.

Мы продолжили идти молча. Я прихрамывала. Взгляд Лины был пуст, будто она смотрела сквозь меня и думала о чем-то более важном. Ключи на ее поясе звякнули, и звук этот был очередным напоминанием того, что в этом мире я больше не являлась хозяйкой своего пути.

Когда мы остановились у какого-то подсобного помещения, Лина все так же жестом велела мне оставаться на месте. Сама она отворила ключом дверь и скрылась внутри.

Из соседней комнаты в это время донеслись мужские голоса. Один из них, поставленный и твердый, принадлежал Альфе. Второй звучал чуть тише, но уверенности и ему было не занимать. Я затаила дыхание, невольно прислушиваясь.

— Макс, я почти уверен, они ехали за ней, — рассказывал мужчина. — Колонна шла по маршруту, одну машину подорвали. Я пытался что-то предпринять, но не успел, меня самого ранило осколками.

— Мне уже доложили... Назар, ты сам-то как, в порядке?

— Броня сработала, иначе было бы хуже. Пришлось изменить маршрут. Главное, девчонку довез.

— Это не случайность, — принялся размышлять Альфа. — Второй раз за неделю…