Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

А еще я думала о Дениске. Прошлое пролезало в голову: его тонкие плечи, его рука в моей — и я клялась, что ни за что не оставлю его, обязательно найду способ вернуться. Кто бы мог подумать, что это невинное свидание, станет частью чьей-то жестокой игры?

Они говорили о чем-то еще, но слова превращались в глухой ритм. Мне казалось, что я слышу песни далеких поездов и скрежет металла, в голове все смешивалось в шум.

Я корила себя за то, как могла быть такой наивной? Как позволила окрылить себя надеждой на внимание Кирилла, которого всю жизнь считала недосягаемым? Это все Инга, моя соседка. Она битый час убеждала меня, что я ничего не теряю и стоит рискнуть, что такие шансы выпадают раз в жизни. Впервые я позволила себе поддаться мечтам, и в ответ угодила в ловушку.

Машина глотала километры, и каждая кочка, каждый поворот отдавались ударом в висках. Я слышала голоса моих похитителей, но уже не могла разобрать, были ли они спокойными или озабоченными. Слезы не прекращались. В голове крутились одни и те же мысли.

Почему я? Что я сделала такого, что Кир так жестоко со мной обошелся? Чем я это заслужила?

Я корила себя снова и снова за то, что доверилась случайному вниманию. Бабушка не зря повторяла: нельзя идти туда, где не чувствуешь твердой почвы под ногами. А я пошла, и это не искупляло моей вины.

Последнее, что я помнила ясно, это как кто-то обхватил меня за талию и поднял. Глядя вверх, я успела увидеть ночное небо, разрезанное проводами, и вспышку яркого фонаря. В нос ударил резкий запах бензина и запекшейся крови — запах, который я потом буду ощущать во снах.

Я пыталась запомнить лица, хотя свет не позволял, пыталась запомнить голос человека, который держал меня на руках. Его дыхание было ровным, и он говорил что-то короткое в рацию. Слова походили на приказы и на имена, которые я никогда раньше не слышала. Было ощущение, что меня не просто перевозят — меня передают, как груз, чья цена уплачена заранее.

Меня снова куда-то везли. Голова кружилась, и я чувствовала, как сознание соскабливают лезвием тумана. Но даже в этом полузабытье страх имел форму: он был вязким, горячим, давил в горле, и я понимала, что если сейчас не сумею собраться, то пропаду навсегда — не только для себя, но и для Дениса, чьей надеждой оставалась.

Последние минуты перед тем, как меня окончательно накрыло темнотой, были наполнены одним намерением: держаться. Я повторяла в голове имя брата, наш адрес, мелкие детали — как будто они могли стать маяком в бухте этой бесконечной ночи.

И хотя мысли путались, меня не оставляло намерение бороться. В чужой машине, в полудреме, я поклялась себе, что, если выживу, непременно узнаю, зачем я им понадобилась — простая девчонка с улицы.

* * *

Я открыла глаза от боли, резкой, как удар тока. Еще один укол, но в этот раз от введенной дозы мне становилось лучше.

Здоровый внедорожник, в котором меня везли, последний раз покачнулся, и остановился на парковке. За окном множеством огней горела ночь: фонари стояли так близко друг к другу, что свет резал глаза, непривычно яркий после полумрака моего закрытого города. Рядом тянулся огромный особняк — не просто дом, а что-то из сказки: башни, светящиеся окна, темные силуэты балконов и мраморные ступени. Или это мне только казалось в полусне, от последнего укола сознание возвращалось медленно, будто осторожно, по капле.

Тело отвечало с опозданием: сначала пальцы, потом запястье, потом шея. В груди было тяжело и остро — не только от боли, но от страха и злости, которые смешались с тошнотой. Глаза моргали, пытаясь сфокусироваться на картинке за окном. В голове все еще водили хороводы мутные вспышки воспоминаний.

— Где мы? — прошептали губы. Мой голос дрожал.

Водитель повернулся, оценивая мое состояние.

— В Багряной заводи.

— Что это за место?

— Обитель клана Северных Волков… и твой новый дом, — спокойно произнес он таким тоном, будто все решения уже приняты.

Сердце сжалось так, словно кто-то невидимый ударил меня кулаком под ребра. Снова чертовы оборотни! Мало им было отобрать на той проклятой войне моих родителей? Теперь и до меня добрались.

Водитель открыл дверь. Я поднялась, как по команде, но ноги подкашивались. Выйдя на холодный воздух, я почувствовала запах ночи, смешанный с оттенком мокрой земли и свежей травы. Здание казалось живым: свет лился на парковку, создавая теплые пятна среди холодного асфальта.

Меня подвели к широкой лестнице, ведущей в дом. Охрана осталась стоять в тени. Из дома доносились голоса, приглушенные, но четкие и уверенные, словно команды. Я неуклюже шагнула вперед, ноги все еще плохо слушались, каждый шаг отдавался в мозгу, как удар. Страх и гнев боролись во мне. Мои родители погибли в войне с оборотнями, это была рана, которую я носила с пеленок: ненависть, вылепленная годами на костях потерь. И вот теперь меня привезли сюда — к тем, кого я всегда считала врагами.

Двери распахнулись, и я невольно подняла взгляд. На вершине лестницы появился он. Внушительный рост, мощный размах в плечах, четкие линии лица, резкие скулы, глаза светлые и внимательные, будто зеркало, обнажающее недостатки. Темные волосы, короткая стрижка. Каждый его мускул, строгая одежда — все в этом молодом и крепком мужчине подчеркивало силу.

Передо мной стоял Альфа, в этом не оставалось ни единого сомнения. Он держался спокойно, и в этом спокойствии таилась опасность: каждое движение — выверенное, каждая пауза — рассчитана. Я ощутила знакомую дрожь, смешение злобы и презрения. Пронзительный взгляд проходил через меня, как холодный нож, и в груди что-то шевельнулось — не только от страха, но и от признания его силы.

— Зачем я здесь? — выпалила я, и мой голос дрогнул. — Какое право вы имели силой вывезти меня из Светоча? Разве между вами и людьми не действует мирное соглашение?

Альфа не отводил от меня глаз. Его лицо не выражало удивления, но и раздражения тоже. В несколько шагов он преодолел лестницу, оказавшись со мной лицом к лицу.

— Во-первых, это сделали не мы, а твои соплеменники, — произнес он ровно.

— А кто им за это заплатил? — не сдержалась я, не ожидая от самой себя подобной смелости.

Мужчина слегка наклонил голову, словно прислушивался к моему запаху.

— Я всего лишь хотел забрать свое. Теперь ты моя, и это не обсуждается.

От его