Предатель! Я (не) отдам тебе сына! - Мила Романова

Мила Романова

Предатель! Я (не) отдам тебе сына!

Глава 1

Крушение надежд

Новорождённый сын спал у меня на руках, я прижимала его к себе, вдыхала его запах, и это придавало мне сил. На улице ночной воздух обжег легкие.

Я споро перебежала парковку, направляясь прямиком к поджидавшему меня такси. Желтая шашка маячила в темноте, как спасательный круг.

— Куда, красавица? — сонно протянул водитель, оглядывая меня в зеркало заднего вида.

Я назвала адрес. Наш адрес с Димой, дом, который мы сами строили еще с наших двадцати лет. Водитель хмыкнул, смотря на сына в моих руках, но тронулся с места.

Машина плыла по пустым улицам ночного города, а встречные фонари смазывались в длинные желтые полосы. Я смотрела на них, но видела перед собой только одно — ту фотографию. Она буквально была выжжена на сетчатке моих глаз.

Нет. Это ошибка. Жестокая, чудовищная ошибка.

Сейчас я приеду, а Дима встретит меня на пороге, взволнованный моим поступком и поездкой. Он будет обнимать меня, целовать, говорить, какая я сумасшедшая, а потом мы вместе посмеемся над этой идиотской шуткой.

Ирина? Сестра, наверное, просто заехала за чем-то, осталась ночевать в гостевой комнате. Да. Точно. Так и должно быть.

И вовсе мне не хотелось думать о том, что он еще должен быть в командировке. И про фото… Тоже не хотелось. Сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. Отчаянная надежда боролась с ледяным ужасом подступающей реальности.

Вот и наш дом. Наш уютный, светлый дом, наше гнездо. Водитель затормозил.

— Приехали. С вас…

Я сунула ему в руку смятые купюры, даже не взглянув на счетчик, и выскользнула из машины.

Дверь. Толкнула ее на подсознательном уровне… и она подалась. Не заперто. Дима дома. Но… он никогда не оставлял дверь открытой. Никогда.

Холод пробежал по спине. Тихо, на цыпочках, я вошла внутрь. Скинула сапоги у порога, чтобы шагов не было слышно. В доме было темно, только безжалостная полоска света пробивалась из-под двери нашей спальни.

И оттуда же доносились звуки. Приглушенные.

Сдавленный женский смех, а потом… потом тихий стон. Это все, все ЭТО — никогда не предназначалось другой, только мне!

Кровь отхлынула от лица. Ноги будто ватные, но я заставила себя идти. Каждый шаг по коридору был шагом на эшафот. Держа сына одной рукой, другой я ухватилась за холодную ручку. Сердце замерло.

Сейчас я толкну дверь, и мой мир либо соберется заново, либо окончательно рассыплется в прах.

Я толкнула.

Сцена с фотографии ожила. И стала еще хуже, еще отвратительнее.

Они не спали.

Приглушенный свет ночника выхватывал из полумрака их тела. Смятые новые шелковые простыни, моя подушка, отброшенная на пол. И они.

На нашей кровати.

Ирина сидела на моем муже сверху, спиной ко мне, ее светлые волосы спадали вперед и они явно целовались. Она двигалась медленно, с ее губ срывались те самые стоны, что я слышала из коридора.

А он… Дима… его руки сжимали ее бедра в том самом исступлении, которое, как я думала, он испытывал только со мной.

Сестра что-то хрипло шептала ему, и от звука ее лживого голоса, произносящего в этот момент всякие нежности МОЕМУ мужу, меня резко начало мутить.

Это было даже хуже, чем просто расставание. Это было осквернение нашей любви. Они осквернили все — наш дом, нашу постель, нашу семью.

Мишенька на руках беспокойно завозился, издал тихий всхлип, но никто из этих двоих даже не заметил этого. Я, как в трансе, отступила на шаг назад и бесшумно прикрыла дверь, отрезая себя от этого кошмара.

Спиной я сползла по стене на холодный пол коридора. И мир взорвался моим беззвучным криком.

Я зажала себе рот рукой, чтобы не закричать в голос, чтобы не разбудить сына, чтобы не выдать себя. Слезы хлынули из глаз горячим, обжигающим потоком.

Я сидела на полу в темном коридоре нашего дома, прижимая к груди новорожденного сына, а за дверью мужчина, которого я любила больше жизни, предавался страсти с моей собственной сестрой.

Их стоны и шепот просачивались сквозь дерево, впиваясь в мой мозг раскаленными иглами. Каждое движение, каждый звук отдавался во мне невыносимой болью, разрывая душу на кровоточащие куски.

Не знаю, сколько я так просидела. Минуту? Вечность? Рыдания душили меня, тело сотрясала крупная дрожь. Но в какой-то момент слезы иссякли.

Внутри выжженной пустыни моей души зародилось что-то новое. Холодное. Твердое, как сталь.

Ненависть.

Я поднялась резким движением. Больше никакой боли, никаких слез.

Не издавая ни звука, я прошла в гостиную аккуратно положила вгулбь дивана кряхтящий сверток с сынишкой. С моим единственным оставшимся якорем в этой жизни.

Открыла большой шкаф-купе, где хранились дорожные сумки. Схватила самую большую. Начала швырять в нее свои вещи, срывая их с вешалок.

Платья, которые он мне дарил. Блузки, в которых я ходила с ним на свидания. Все в сумку, без разбора.

Потом — в детскую. Крошечные ползунки, чепчики, бутылочки, которые мы с таким трепетом покупали вместе. Его рука тогда лежала на моем огромном животе, и он шептал, что будет лучшим отцом на свете.

Лжец!

Я действовала на автомате, и сумки наполнились за считанные минуты.

Последний взгляд на наш дом. Уже не наш. Чужой. Пропитанный ложью.

Я прошла на кухню и посмотрела на свою руку. Золотой ободок с бриллиантом. Наше обручальное кольцо. С усилием сдерживая новые слезы, я стянула его. Оно упало на темную столешницу с тихим прощальным звоном.

На столе же лежал блокнот для записей. Я вырвала листок, схватила ручку, пальцы не слушались, но я вывела всего несколько слов.

«Предатель! Я подаю на развод. Ты не получишь сына!»

В зале подхватила сумки, прижала к себе спящего Мишеньку. Не оглядываясь, я вышла за дверь и плотно закрыла ее за собой. Шагнула в ночную тьму.

В никуда.

Глава 2

Загнанный зверь

Пять лет. Сто шестьдесят четыре тысячи двести пятьдесят дней. Или около того.

Я перестала считать.

Время превратилось в вязкую, серую массу, состоящую из смен, подработок, вечного страха и коротких, пронзительно-счастливых мгновений, когда Мишутка обнимал меня своими маленькими ручками и говорил: «Мамочка, я тебя люблю».

— Анна Сергеевна, задержитесь на минутку, — окликнула меня воспитательница, когда я уже натягивала на Мишу