Предатель! Я (не) отдам тебе сына! - Мила Романова

Дмитрий медленно вошел в мою берлогу. Непринужденно, словно хозяин, перешагнув порог, который, как я наивно полагала, мог нас защитить.

Миша, не чувствуя еще исходящей от него угрозы, с детским любопытством подошел и выглянул из-за моих ног. Он не боялся.

Сын смотрел на высокого, сильного, красивого незнакомца широко распахнутыми глазами.

— А вы мой папа? — Звонко сказал он. — Вы купите мне еще игрушку? У меня нет папы, поэтому мама не покупает мне ничего.

Я побелела, задохнувшись от ужаса.

Дмитрий подошел вплотную ко мне. Так близко, что я перестала дышать. От него пахло дорогим парфюмом. Он проигнорировал сына. Весь его мир, вся его ярость были сосредоточены на мне.

Его взгляд был прикован к моим глазам, он буравил меня, замораживая изнутри.

Жесткие, горячие пальцы схватили мой подбородок, властно заставляя поднять голову. И он произнес, роняя слова между нами, как осколки льда:

— Ты заплатишь за то, что украла моего сына.

Глава 3

Условия для (от) предателя

— Убирайся! — выдохнула я, отталкивая его руку от своего лица. Голос прозвучал слабо и жалко. — Уходи, оставь нас в покое! Мы тебе не нужны, ты сам это доказал! Не порть нам жизнь!

Дмитрий усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. Только лед.

— Вашу жизнь? — он обвел презрительным взглядом нашу убогую квартирку: потрескавшийся линолеум, выцветшие обои, старый диван, накрытый пледом. — Ты называешь это жизнью?

Он прошел в комнату мимо нас, не обращая внимания на мои протесты. Его дорогие ботинки ступали по нашему полу так, словно он брезговал касаться этой нищеты. Его взгляд зацепился за комод, где стояла единственная фотография в рамке.

Я, осунувшаяся, с темными кругами под глазами от вечного недосыпа, но счастливо улыбающаяся. На руках у меня сидел годовалый Миша, пухлый и серьезный. На его головке был конусообразный колпак. День рождения сына.

Я увидела, как лицо Дмитрия окаменело. Желваки заходили на его скулах. Он смотрел на фото несколько долгих секунд, и его лицо стало еще мрачнее, еще злее.

— Ты украла у меня его первый год, — процедил он, не поворачиваясь. — Его первый шаг. Его первое слово.

— Я спасла его от тебя! От твоей лжи, чудовище! — закричала я, прижимая к себе Мишу, который теперь уже испуганно смотрел на незнакомца.

Дмитрий медленно повернулся. Не обращая больше внимания на мои слова, он достал из кармана пиджака телефон. Первый звонок — он говорил тихо, отрывисто, называя какое-то имя и фамилию. Второй звонок — то же самое. Он смотрел прямо на меня, и на его губах играла холодная, жестокая усмешка.

Что он делает? Что он задумал?

Через мгновение мой старенький телефон, лежащий на кухонном столе, зазвонил. Я, не выпуская Мишу из объятий, бросилась на кухню.

— Алло?

— Анна Сергеевна? Это Марина Викторовна, — раздался в трубке взволнованный голос моей начальницы. — Аня, тут такое дело… В общем, звонили сверху. Очень сверху. Вы уволены. Простите, я ничего не могу сделать. Забирайте свои вещи завтра.

Трубку бросили.

Я опустила телефон, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Уволена. Так просто? Одним звонком. Хотя… к чему им держаться за уборщицу.

Я бросила убитый, полный ненависти взгляд на Дмитрия. Он прислонился к дверному косяку и наблюдал за мной, как за насекомым под микроскопом.

На автомате, пытаясь унять дрожь, я усадила упирающегося Мишу за стол, наложила ему в тарелку остывшие макароны и салат. Руки двигались сами по себе, пока мозг лихорадочно пытался понять, что делать. Я снова набрала номер начальницы.

Сброс. Еще раз. Занято.

Внезапно телефон пиликнул, оповещая о новом СМС:

«Ваш счет заблокирован по запросу службы безопасности банка».

Тарелка с грохотом выпала из моих рук, разлетевшись на осколки у ног. Я в шоке смотрела на экран. Заблокирован. Мой счет.

Те жалкие копейки, что были на нем — все, что у нас было. Руки затряслись так, что я едва не уронила и телефон. Я медленно подняла глаза на Дмитрия. Он так и не сдвинулся с места. Просто смотрел.

Ждал моих действий.

Оставила испуганного Мишу, включив ему на планшете мультики, чтобы он не видел моих слез и не слышал наших разборок, и вышла в коридор, который теперь казался тесной клеткой. Прикрыла дверь кухни, когда Дмитрий вышел следом.

— Что… Что тебе нужно⁈ — прошептала одними губами. Сил кричать больше не было.

Бывший подошел ближе, нависая надо мной своей огромной, подавляющей фигурой.

— Все очень просто, Аня, — его голос был обманчиво спокоен. — Ты и мой сын сейчас же едете со мной. Или мои адвокаты в суде докажут, что нищая, безработная уборщица с заблокированными счетами — не лучшая мать для моего наследника. И ты его больше никогда не увидишь.

Мир рухнул окончательно. Он продумал все. Каждый шаг.

Он загнал меня в угол, из которого не было выхода.

— Не надо… пожалуйста… Дима, не делай этого… — прошептала, еле сдерживая рыдания. — Я на все согласна, только не забирай его!

Он брезгливо отцепил мои пальцы и снова достал телефон, начиная набирать номер.

— Алло, служба опеки? У меня есть информация о ребенке, находящемся в ненадлежащих…

Не думая, я бросилась к нему и схватила за руку, сжимающую телефон. Меня прошибло током. Его кожа… горячая, сильная. Совсем как тогда, пять лет назад, когда он этой же рукой гладил мой живот и обещал быть рядом вечно.

Воспоминание обожгло сильнее реальности. Я отшатнулась, как от огня, опуская взгляд.

Игра окончена. Я проиграла.

— Хорошо, — всхлипнула, поднимая на него полное слез и ненависти лицо. — Я согласна.

— Я так и думал, — холодно бросил в ответ мне. — Собирай вещи. Только самое необходимое. У вас десять минут.

Стараясь не думать ни о чем, лишь бы не скатиться в истерику, я одела на себя и на доевшего свой ужин Мишу первую попавшуюся одежду.

— Мам, а куда мы едем? — спросил сын, с интересом разглядывая огромную черную машину у нашего подъезда.

— В гости, малыш, — солгала ему, чувствуя себя последней тварью.

Я не смогла защитить его и теперь не представляла, что нам делать. Сжала ручку в своей ладошке.

Дмитрий открыл заднюю дверь. Я нагнулась, чуть пролезая внутрь, усаживая сына. Но бывший не дожидаясь, пока я устрою Мишу, грубо подтолкнул меня на сиденье.

Сын, испугавшись моего падения почти на его коленки, захныкал, прижимаясь ко мне.

— Эй, ты чего? — Дмитрий нагнулся и заглянул в салон. — Мужчины не плачут. Я… я куплю тебе машинку.