Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

Лучшие бывшие

Пролог

— Уважаемые пассажиры, скорый поезд номер 002 сообщением Москва — Владивосток прибывает на платформу два, третий путь. Нумерация вагонов начинается с хвоста состава, — противный женский голос в динамике ещё раз повторил сообщение и, наконец, затих.

Здание вокзала наполнилось гулом и стуком чемоданных колёс. Полусонные пассажиры и их провожатые поспешили к выходу на платформы. Несмотря на конец июня, воздух ранним утром был холодным, заставляя людей кутаться в куртки и ветровки. Лето в этом году совсем не радовало погодой. Сплошные дожди, а температура выше пятнадцати не поднималась.

Мила зевала на ходу, крепко держась за локоть своего парня и шаркая ногами, продвигалась в толпе молодых солдатиков, что спешили сесть на поезд и уехать служить родине на целый год. Ростислав тоже был среди них.

Целый год. Им придётся расстаться на триста шестьдесят пять дней. Но оба были твёрдо уверены, что расстояние и армия не помеха для их чувств. Следующим летом Мила и Рос планировали поступить в один университет в родном городе и продолжить строить свои счастливые отношения.

Писклявый голос из динамиков вновь объявил о прибытии поезда. Отъезжающие столпились на платформе в ожидании, пытаясь высчитать, как далеко им идти за нужным вагоном. Благо стоянка около двадцати минут, так что гнаться за поездом сломя голову не придётся.

За поворотом железнодорожного полотна показался локомотив, который неспешно тащил вагоны за собой, приближая миг разлуки. Мила ещё вчера выплакала все свои слезы, когда Ростислав устраивал проводы. Она не отлипала от него ни на минуту, да и сам парень не выпускал её руки из своей весь вечер. Они не спали всю ночь, стараясь надышаться друг другом, наглядеться, наговориться и запомнить каждую чёрточку любимого лица. Они целовались, как ошалелые, обнимались так крепко как могли, чтобы каждое прикосновение, каждый поцелуй надолго отпечатались в памяти.

Но по мере приближения поезда, на глаза Милы снова и снова наворачивались слёзы, которые она пыталась сдержать, чтобы не расстраивать Роса. Эмоции всё же брали своё.

— Снежинка, ты чего? — парень нежно посмотрел на девушку, крепче прижимая её к себе. Он был таким высоким, что Мила со своим миниатюрным ростом даже до подбородка ему не доставала. Она стыдливо уткнулась в плечо парня, тихо улыбаясь про себя прозвищу, которое получила от Роса в день их знакомства из-за своей фамилии — Снежина.

Утреннее солнце залило собой здание вокзала и железнодорожные пути. Мила куталась в свою куртку, всё ещё не отпуская Роса. Ей казалось, если она сейчас отпустит его, то что-то треснет между ними, сломается, и склеить будет уже невозможно.

— Всего год, Снежинка, и я вернусь, — тихо шептал Рос, нежно проводя пальцем по её щеке. — А через месяц приедешь ко мне на присягу.

— Не думаю, что Игорь Сергеевич будет в восторге, — скривилась Мила, бросив мимолетный взгляд на перрон, где в стороне стояли родители Бертова. Отец парня прокурор. Человек военной закалки, к чему приучал и детей. В особенности сына, конечно. Поэтому и отправил того в армию. К младшей дочери Еве он едва ли относился с большей нежностью. Малышке было всего пять, и она устраивала истерики по любому поводу, не желая слушаться строго родителя. Мать, Алина Валерьевна, была намного мягче супруга, но перечить ему в воспитании детей не смела. Правда изредка, когда Игорь Сергеевич уезжал в командировки, разрешала Росу и Еве устраивать дома погром и веселилась вместе с ними. Она души не чаяла в Милане, а вот отец Роса явно был против их общения, хоть напрямую этого и не говорил. Но кроме сухого «Здравствуйте» и «До свидания» девушка от него ещё ничего не слышала, лишь ловила недовольные взгляды.

— Не бери в голову. Папа строгий, но своим детям он желает только счастья. А моё счастье — ты. — Рос чмокнул Милу в нос.

— Уважаемые пассажиры, скорый поезд номер 002 сообщением Москва — Владивосток отправляется с платформы два, третий путь. Нумерация вагонов начинается с хвоста состава, — возвестил голос из динамиков. Милу бросило в дрожь. Рос крепко прижал девушку к себе, вдыхая сладкий персиковый аромат.

— Через месяц увидимся, Снежинка, — Бертов приподнял её за подбородок, вглядываясь в глубину янтарных глаз, в которых вновь застыли слёзы. Он и сам готов был заплакать, но не смел себе позволить. Он ведь мужчина, а мужчины не плачут и не разводят сопли, как часто говорил его отец. Рос наклонился и поцеловал девушку. Мила поднялась на носочки и сильнее обняла того за шею, не желая выпускать.

Но проводница объявила, что до отхода две минуты и всем пассажирам нужно занять свои места. К Росу подошли родители. Игорь Сергеевич не слишком деликатно отодвинул от сына девушку и крепко пожал тому руку, давая наставление:

— Не опозорь меня, Ростислав. Тебя ждёт большое будущее, и армия лишь первая ступень на этом пути, — он говорил серьёзно и чётко, по-военному. Даже не обнял парня, а лишь слегка похлопал по плечу. Алина Валерьевна утирала глаза платком и обнимала сына, ничего не говоря.

Мила осталась стоять в бесконечной толпе родственников и друзей, провожающих парней в армию. Игорь Сергеевич не удостоил её даже взгляда, а мать Роса сочувственно посмотрела на девушку, тихонько подошла и обняла, как родную дочь. После вернулась к мужу.

Ростислав в последний миг запрыгнул в поезд, и тот тронулся. Мила уже не сдерживала слёзы и вовсю рыдала, глядя на стремительно удаляющиеся вагоны. Перрон постепенно пустел, родные и друзья расходились. Бертовы прошагали мимо. Игорь Сергеевич как-то странно посмотрел и быстро прошёл прочь, а Алина Валерьевна чуть задержалась.

— Всего год, Милаша, и он вернётся к нам. А через месяц поедем к нему на присягу. Не переживай, всё будет хорошо, — она очень тепло обняла девушку и прижала к себе, поглаживая по голове.

— Не думаю, что Игорь Сергеевич будет рад, если я поеду с вами, — всхлипнула Мила, отстраняясь от матери Роса. — Иногда мне кажется, он меня ненавидит.

Она давно поняла, что абсолютно не устраивает Бертова старшего в качестве потенциальной невесты для сына. Но Ростислав уверял, что у того просто строгий характер, и он не умеет показывать свои чувства. Он даже к младшей дочери Еве относился холодно, что