Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Пеппер Винтерс

Когда мотылек полюбил пчелу

Pepper Winters

When a Moth loved a Bee

© Е. Аникина, перевод на русский язык

© RAJEL.ART, иллюстрация на обложку

Copyright © 2023 Pepper Winters

В оформлении макета использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

Незнакомец

СЕРДЦЕ.

Такой простой орган. Необходимый для того, чтобы поддерживать в плоти жизнь. Чтобы качать кровь по венам.

Не дать костям и дыханию превратиться в пепел и воспоминания. Но создан он отнюдь не для этого.

Однако я забыл об этом, когда нашел ее.

Забыл, что стук в моей груди не просто выполняющий свою задачу орган, поддерживающий мое хрупкое, слабое тело, но еще и квинтэссенция пути домой.

То, что поможет мне вспомнить, кем я был. Приведет к воспоминаниям о ней. Ах, если бы я об этом тогда помнил…

Сколько боли смогли бы мы избежать.

Глава 1

Девушка

– Ты… жива?

Кто-то крепко, но бережно схватил меня за плечо – я тут же распахнула глаза и попыталась сглотнуть. В горле пересохло. Меня перекатили на спину и заставили посмотреть вверх, на ослепляющее горящее солнце.

Я скривилась и попыталась снова свернуться в калачик.

По щеке хлопнули.

– Просыпайся. Давай же. Скажи, что ты живая.

– Она мертва, Ния. Оставь ее стервятникам.

– Она вовсе не мертва, Кивва, – меня похлопали сильнее, и я ударилась затылком о камни.

Боль вытащила меня из плотного тумана. Она держала, смывала с меня чувство, будто я зависла в пустоте. Привязывала к проклятому телу, которым я обладала.

Сердце забилось сильнее. Я охнула. Сделала глубокий вдох.

– Вот так.

По щеке бить перестали – чужие пальцы осторожно зарылись в мои волосы.

– Ты в порядке. Ты больше не одна.

Одна.

Слово это ударило меня, словно молния. По опаленным солнцем щекам потекли слезы. Слезы, которые я не могла себе позволить. Меня пронзило болью такой сильной, что я не могла вдохнуть.

Я закашлялась и…

– Она не может дышать, Ния. Это болезнь. Отойди от нее!

– Это не болезнь, Кивва. Она просто пытается выбраться из страны смерти, вот и все.

Смерть.

Это слово тоже вцепилось в сердце так, словно имело когти и клыки. Пытаясь добраться до самой моей души и вырвать ее с корнем.

Незнакомые пальцы продолжали гладить меня по волосам – руки эти стали для меня якорем. А я все никак не могла решить, хочу ли я возвращаться в этот мир.

Могла ли я вернуться с того света?

Там ли находилась с тех пор, как упала на берегу реки?

Пальцы коснулись моих век, прижались к щеке – другой рукой мне приподняли бровь. Ресницы распахнулись сами – глаз пронзил ослепительный свет солнца.

Я застонала и собрала все силы, чтобы отмахнуться от прикосновения.

И меня отпустили.

Меня снова накрыло тьмой. Но в ней было что-то еще. Что-то изменилось.

Мир ненавидел меня, но в то же время вдруг подарил мне то, чего я раньше не видела.

Людей.

Таких же, как я.

Я сжала зубы и открыла глаза.

– Видишь? – склонившаяся надо мной девушка улыбнулась своим спутникам. – Сказала же, что она живая.

– Ну да, но вдруг она больная? – кто-то очень высокий подошел поближе. – И где ее племя? В одиночку здесь не выжить. Ее изгнали?

Он поднял длинную палку, обмотанную плющом – наверху колыхались листья, – и указал на меня так, словно пытался защититься от зла. А потом добавил:

– Давай уйдем, Ния. У нас нет времени возиться с ней. Нас ждет охота.

Опустившаяся рядом девушка сверкнула идеальными зубами.

– У тебя что, сердца нет? Хочешь обречь смертную душу на погибель? Обычного человека, такого же, как мы?

– Может, она этого заслуживает, – мужчина кивнул, расширив ноздри. – Посмотри на нее. Одежды нет. Ничего нет. Даже бурдюка для воды. Помяни мое слово, ее лишили всего и изгнали из племени. На ней клеймо.

Он ткнул палкой прямо мне в бедро, и я дернулась.

– Вот здесь. Ее пометила сама смерть.

Сердце мое трепетало от каждого его слова… что-то оно чуяло, что-то я должна была понять… но ощущение это быстро исчезло.

Ния склонилась надо мной и аккуратно смахнула с моей ноги грязь и глину. Девушка плюнула прямо в свою темную ладонь и размазала слюну по большому грязному пятну, в которое ткнул незнакомец. Она внимательно всмотрелась в мою кожу – по лбу разбежались морщины.

Я задрожала от мурашек, попыталась отодвинуться. У меня, конечно же, ничего не вышло.

Сил на сопротивление совсем не осталось. Лишь пара ударов сердца – и я вернусь в шепчущий туман и забуду об этом месте.

– Это не метка смерти, – фыркнула Ния. – Ты ведь не мастер над духами, Кивва. Хватит делать вид, будто знаешь, о чем говоришь!

– Тогда отведи ее к Солину, пусть он тебе все расскажет. Но болезнь останется на твоей совести: все племя поляжет из-за того, что ты притащишь в наш дом вот это.

– Она не вещь, а человек. Такой же, как мы! – рявкнула Ния; гнев ее выпустил, наконец, шипы. – А метка, которой ты так испугался, – всего лишь родимое пятно, как я и сказала. Родимое пятно в форме солнечных лучей, если тебе интересно.

Мужчина скрестил на груди руки и сжал в кулаке свою нарядную палку.

– Она останется здесь. Здесь и помрет.

– Мы заберем ее с собой, – Ния повернулась ко мне лицом. – Тебе нужно встать. Пойдешь с нами.

Она ободряюще улыбнулась и продолжила:

– В племени есть целители. Если ты больна, тебя вылечат. Тебе нужна помощь и…

– Нужно оставить ее здесь, пусть умирает, – прорычал Кивва. – Пошли.

Он отошел вместе с двумя другими мужчинами и женщиной, которые стояли чуть поодаль.

Я то выныривала из тумана, то снова теряла сознание, сердце все еще не желало толком запускаться. Меня пожирал голод. По сравнению с моей болезненного цвета кожей и выступающими костями эти люди светились здоровьем. Кожа стоящих за Киввой мужчин блестела, словно черные речные камни. На темных руках проступали жилы и очертания костей, ногти почти светились розовым. Глаза их тоже были темны и полны скрытой глубины и мудрости.

Мужчина, что так бесцеремонно ткнул меня палкой, был светлым: на лице