Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать - Екатерина Мордвинцева

Екатерина Мордвинцева

Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать

Глава 1

Мой последний рабочий день начался с того, что я пришла в офис на час раньше. По привычке. По идиотской, вымуштрованной годами привычке, которая уже не имела никакого смысла. Контр-пропуск на проходной щёлкнул с тихим, предательским звуком — «доступ аннулирован». Охранник, новый, которого я ещё не успела внести в свой внутренний справочник «Знакомые лица/Имена», кивнул мне с безразличным сочувствием и вручную открыл турникет. «Сокращенным, — говорил его взгляд, — проходите».

Коридор на восемнадцатом этаже был пуст и молчалив. Только гул кондиционеров и приглушённый звон где-то в стенах — вероятно, тянули оптоволокно. Свет давали только дежурные лампы, и мой кабинет, вернее, бывший мой бокс в open-space, тонул в сизых сумерках. Я включила свет. Моё пространство — метр двадцать на метр восемьдесят — уже не было моим. Оно было стерильным, как операционная после уборки. На столе, застеленном серым сукном, лежали три аккуратных картонных коробки. Я сама их сложила вчера, после официального уведомления.

На каждой коробке — инвентарная опись, напечатанная на листе А4 и аккуратно приклеенная скотчем по всем четырём сторонам. Моё имя, отдел, дата.

Коробка № 1 (канцелярия):

Ручка Parker Sonnet (чёрные чернила, перо F) — 1 шт.

Гелевые ручки Pilot G-2 (синий, 0.7 мм) — 3 шт.

Степлер Bostitch — 1 шт.

Скобы № 10 — 1 коробка.

Линейка стальная 30 см — 1 шт.

Корректирующая лента — 2 шт.

Стикеры цветные, набор — 1 шт.

Коробка № 2 (личные предметы):

Фотография в рамке (мама, дача, 2015 г.) — 1 шт.

Керамическая чашка «Не буди юриста до кофе» — 1 шт.

Запасной свитер (чёрный, V-neck) — 1 шт.

Аптечка первой помощи (минимум) — 1 шт.

Зонт складной — 1 шт.

Коробка № 3 (документы, копии):

Трудовая книжка (ксерокопия, заверенная) — 1 комплект.

Дипломы и сертификаты (копии) — 1 папка.

Ключевые проекты за 2022–2023 гг. (архив на флешке и распечатка оглавления) — 1 шт.

Кактус «Цереус», упакованный в пузырчатую плёнку — 1 шт.

Кактус звали Генрихом. Я поливала его каждый вторник и пятницу, отмеряя ровно 30 мл дистиллированной воды из мерного стаканчика. Он никогда не цвёл, но и не умирал. Просто был. Стабильной, немой, колючей точкой в моей системе координат.

Я села в кресло, которое уже не моё, и включила компьютер. Пароль сработал. Последний раз. На экране заставка — нейтральная, стандартная, горный пейзаж от IT-отдела. Ничего личного. Я открыла календарь. Сегодняшний день был пуст. Ни звонков, ни встреч, ни дедлайнов. Только одна автоматическая пометка, внесённая системой две недели назад: «Последний рабочий день. Сдача оборудования. В 15:00 — финальная встреча в переговорной «Альфа» (HR)».

Время — 08:17. До встречи с отделом кадров — шесть часов сорок три минуты.

До конца моей карьеры в «Векторе» — шесть часов сорок три минуты.

До конца всего, что я считала надёжным фундаментом своей жизни… примерно столько же.

2.

Люди начали подтягиваться к девяти. Шум голосов, смех у кофемашины, скрип кресел. Мой островок молчания был словно обнесён невидимой стеклянной стеной. Ко мне подошла только Маша из соседнего отдела, та самая, что всегда брала мою синюю гелевую ручку и никогда не возвращала. Она положила на край стола шоколадку «Алёнка».

— Ал, держись, — пробормотала она, быстро, чтобы не видеть моих глаз. — Ты крутая. Всё наладится.

Она убежала. Шоколадка лежала на столе, ярко-жёлтая, инородное тело в моём выверенном до миллиметра пространстве. Я взяла её, положила в ящик, который уже был пуст, и закрыла. Всё должно быть на своих местах. Даже в последний день.

В десять позвонила мама. Я вышла в стеклянную капсулу для звонков.

— Аллочка, ты как? Ну что там?

— Всё в порядке, мам. Отрабатываю последний день. Всё цивилизованно.

— Цивили… Ну, ладно. А выходное пособие? А рекомендации?

— Всё будет. Всё прописано.

В её голосе звучала та же паника, что клокотала у меня где-то под рёбрами, но мы обе делали вид, что всё под контролем. Мы, Соколовы, так умеем. Держать лицо. Соблюдать протокол. Даже когда мир рушится.

— Приезжай тогда на дачу, отдохнёшь, — сказала она, и я слышала, как она сдерживает дрожь.

— Обязательно. Составлю список продуктов, которые нужно взять.

После звонка я ещё минут пять смотрела на город за стеклом. Он жил своей жизнью, упорядоченной и безразличной. Машины ползли по своим полосам, люди шли по тротуарам. Всё по плану. Только мой план кончился.

3.

Паническая атака подкралась не как цунами, а как ядовитый туман. Сначала — лёгкое головокружение, когда я пыталась открыть файл с отчётом за прошлый квартал, просто чтобы чем-то занять руки. Буквы поплыли. Потом в ушах зазвенело. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, как учили в той единственной статье про когнитивно-поведенческую терапию, которую я когда-то законспектировала.

«Симптом: учащённое сердцебиение. Действие: дыхание 4-7-8. Вдох на 4, задержка на 7, выдох на 8».

Не сработало.

Сердце не билось, оно трепыхалось, как пойманная птица. Ладони стали ледяными и липкими. Воздух в кабинете, который всегда был прохладным и свежим, вдруг стал густым, спёртым. Мне не хватало кислорода. Я пыталась вдохнуть полной грудью, но лёгкие не расширялись, словно их сдавили тугие бинты.

Это было невыносимо. Не из-за страха смерти — нет. Из-за потери контроля. Мой собственный организм, эта биологическая машина, которую я содержала в порядке правильным питанием, графиком сна и ежегодной диспансеризацией, взбунтовался. Он вышел из-под управления. Система дала сбой в самой главной, базовой подпрограмме — в поддержании жизни.

Я встала, стараясь двигаться плавно, чтобы не привлечь внимания. Пошла к туалету. Умылась ледяной водой. Смотрела в зеркало на своё бледное лицо, на широкие зрачки. «Алиса Соколова, тридцать два года, юрист. Сокращена. В панике». Факты. Только факты. Они не помогали.

Именно тогда пришло приглашение в календарь: «Срочно. Переговорная «Альфа». Виолетта Эдуардовна (HR), Дмитрий Петрович (начальник юридического отдела)». Встречу перенесли. С 15:00 на 11:30. Не дали дотерпеть до конца. Решили поскорее отрезать.

4.

Переговорка «Альфа» пахла новым пластиком и страхом. Длинный стеклянный стол отражал безликий потолочный свет. Виолетта Эдуардовна сидела с видом скорбящей, но непреклонной жрицы кадрового ритуала. Дмитрий Петрович, мой бывший начальник, избегал моего взгляда, уставившись в свой ноутбук.

— Алиса Викторовна, мы ценим ваш вклад, — начала Виолетта, и её голос прозвучал как запись плохого аудиогида. — Решение далось руководству нелегко, но это глобальная оптимизация… Ваше