Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы - Лилия Романова

Лилия Романова

Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы

Глава 1

Клятва сгорит сегодня

— Подойдите к огню, Мирана Дарр.

Моё имя прозвучало под сводами Палаты так сухо, будто его уже отделили от меня и положили на камень рядом с другими ненужными вещами.

Я сделала шаг вперёд.

Огненный алтарь стоял в центре круглого зала, высокий, чёрный, с прожилками алого света в толще камня. В его чаше горело пламя брачных клятв — не жаркое, не живое, а древнее и внимательное. Оно не трещало, не металось, не просило воздуха. Оно смотрело.

На меня.

На Кайрена.

На женщину рядом с ним.

Иллара Вейн стояла чуть позади моего мужа — пока ещё мужа, — но уже так близко, как могла стоять только та, кому позволили занять чужое место до того, как оно официально освободилось. На ней было светлое платье с тонкой золотой вышивкой у воротника. Не свадебное. Нет. Для этого в Палате хватило бы приличий даже у неё. Но слишком нарядное для чужого развода, слишком мягкое, слишком безупречное.

Она смотрела на меня с выражением почти нежного сожаления.

Так смотрят на треснувшую чашку, которую жалко выбросить при гостях.

Кайрен не смотрел вовсе.

Он стоял у второго края алтаря, высокий, тёмный, безупречно собранный. Чёрный камзол подчёркивал ширину плеч, серебряный знак рода Дарров на груди поблёскивал в свете огня, а лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из того же камня, на котором сейчас должны были сжечь наш брак. Его волосы были убраны назад, линия челюсти напряжена, руки сцеплены за спиной.

Я знала эту позу.

Так Кайрен Дарр принимал решения, которые не собирался обсуждать.

Только раньше я стояла рядом с ним, а не напротив.

— Мирана Дарр, — снова произнёс хранитель Палаты, седой мужчина в тёмно-бордовом облачении. Его голос отражался от стен и возвращался ко мне чужим. — Вы явились на расторжение брачной клятвы по требованию главы рода Дарров?

Я услышала, как кто-то из свидетелей тихо втянул воздух. В зале было человек двадцать. Представители Палаты, двое старших из рода Дарров, трое приглашённых свидетелей от драконьих домов и Иллара. Её присутствие не требовалось. Она не имела права стоять в круге брачной клятвы.

Но её впустили.

Значит, моё место уже отдали.

— Я явилась, — ответила я.

Голос не дрогнул. Это было почти удивительно, потому что внутри у меня дрожало всё: грудь, руки, дыхание, память. Особенно память. Она предательски подбрасывала не нынешний холод Палаты, а другой огонь — тот день, когда Кайрен взял меня за руку перед этим же алтарём и сказал, что его дом станет моим домом, его имя — моей защитой, а его огонь — моим огнём.

Тогда он смотрел мне в глаза.

Сегодня он смотрел на пламя.

— Кайрен Дарр, глава рода Дарров, — хранитель повернулся к нему, — подтвердите своё требование.

Кайрен слегка поднял подбородок.

— Подтверждаю.

Одно слово.

Ровное. Чистое. Острое, как край ритуального клинка.

Я не ждала, что он передумает. Не после письма с печатью рода. Не после того, как мои вещи из южного крыла дома Дарров перенесли в малый коридор для слуг. Не после того, как за завтраком его тётка сказала мне: «Вам лучше не задерживаться, Мирана. Женщина должна понимать, когда её присутствие становится неудобным».

Но какая-то глупая, унизительная часть сердца всё равно ждала.

Не отмены.

Хотя бы взгляда.

Кайрен не дал мне даже этого.

— Основание? — спросил хранитель.

На этот раз в зале стало тише. Даже огонь в чаше будто вытянулся ровнее.

Кайрен наконец повернул голову, но посмотрел не на меня, а куда-то мимо моего плеча.

— Несоответствие брачной клятве и положению хозяйки дома Дарров.

Я медленно вдохнула.

Вот оно.

Не просто развод.

Приговор.

Свидетели услышали. Палата услышала. Род услышал. Завтра это услышит вся столица, а потом все драконьи дома, которым важно знать, кто упал, кого отвергли и чьё имя можно больше не произносить с уважением.

Иллара чуть опустила ресницы. Вроде бы от смущения. Вроде бы от сочувствия. Но уголок её губ дрогнул так слабо, что это заметила, наверное, только я.

— Уточните, — сказал хранитель.

Кайрен сделал паузу. Слишком ровную. Слишком заранее отмеренную.

— Мирана Эш была принята в род Дарров как моя жена три года назад. Ей было доверено имя, доступ к внутреннему огню и право представлять дом в брачных и родовых кругах. За это время она не оправдала доверия.

Моё девичье имя ударило по слуху больнее, чем я ожидала.

Мирана Эш.

Он уже снял с меня Дарр, хотя Палата ещё не успела.

Я не повернула головы, но почувствовала, как свидетели зашевелились. Кто-то явно ждал слёз. Кто-то — оправданий. Кто-то, возможно, надеялся на сцену, чтобы потом пересказать её за закрытыми дверями с нужными интонациями.

Я молчала.

Кайрен продолжил:

— Дом Дарров нуждается в хозяйке, способной удерживать родовой порядок, принимать решения без слабости и не ставить личные чувства выше долга. Я пришёл к выводу, что этот брак был ошибкой.

Эти слова были красивыми.

Так обычно и убивают при свидетелях — красиво, чтобы кровь не испачкала пол.

— Ошибкой? — переспросила я.

Не громко.

Но достаточно, чтобы хранитель повернулся ко мне.

Кайрен тоже повернулся.

На мгновение наши взгляды встретились.

Серые глаза, в которых когда-то загоралось тёмное драконье золото, теперь были холодными. Только где-то глубже, за этой намеренной сталью, что-то дёрнулось. Не боль. Нет. Кайрен не позволил бы себе боли при свидетелях. Скорее досада на то, что я заговорила не тогда, когда было удобно.

— Да, — сказал он. — Ошибкой.

Я кивнула, будто приняла это слово как часть обряда. Внутри оно всё равно не поместилось. Три года брака, три года ожиданий, три года попыток стать той, кого примет его род, его дом, его огонь, — и всё это теперь называлось ошибкой.

Иллара сделала шаг вперёд.

Совсем маленький.

Но её тонкие пальцы, лежавшие на сгибе локтя, оказались видны всем.

— Госпожа Мирана, — произнесла она мягко, и от её голоса мне стало холоднее, чем от каменного пола под ногами. — Прошу вас, не усложняйте этот день. Для всех нас он непрост.

Для всех нас.

Я медленно повернула к ней голову.

Она была прекрасна той красотой, которая не спорит с залом, а подчиняет его себе. Светлые волосы собраны у затылка, лицо спокойное, глаза влажные ровно настолько, чтобы казаться доброй. На запястье — тонкая цепочка с