Фальшивая жена - Алекс Вон

Алекс Вон

Фальшивая жена

Глава 1

Кабинет отца всегда внушал мне только плохие воспоминания. Среди тяжёлого тёмного дерева и кожаных переплётов старых томов я чувствовал себя словно в клетке. Стены, утыканные десятками рам с портретами тех, кто ныне держал власть в нашей династии, молча смотрели на меня, пока я томился на жёстком стуле.

Секунды тянулись мучительно медленно, и я изо всех сил пытался не думать, что он задумал на этот раз.

Внезапно двери распахнулись, и в кабинет вошёл отец — человек с суровым лицом и неколебимой осанкой, чей шаг всегда предшествовал решительным поступкам. Он подошёл к столу и сел, сложив руки на груди. Его глаза, тёмные, как грозовое небо, уставились на меня — холодно, насмешливо, безжалостно. Я отпрянул назад, но упрямо держался на стуле, хотя внутри всё дрожало от недовольства и отвращения. Сердце стучало так громко, будто предупреждало: сейчас произойдёт нечто судьбоносное.

— Ты знаешь, что род важнее личных желаний, — заговорил он ровным голосом, не отрывая взгляда.

Я сделал глубокий вдох, готовясь к ударам.

— И я принял решение, которое касается тебя.

Я словно получил удар током: кровь застыла в венах.

— О чём ты говоришь? — сухо спросил я, ощущая, как голос похрустывает от напряжения.

В воздухе витали предвестия беды.

Он раскрыл перед собой бумаги и указал на имя — имя, которое уже звучало как приговор, даже когда я его ещё не знал.

— Ты женишься через два дня, — сказал он, и в голосе не было ни тени жалости. — Отказа не будет.

— Что?! — вырвалось из меня, и я вскинулся, раздавшись, как обнажённый столб. — Никто не имел права говорить со мной так! — я уже чувствовал к ней отвращение, не встретив ни одного её взгляда.

Отец нахмурился, осуждающе глядя на мою бурную реакцию.

— Тебе стоит успокоиться, — произнёс он тем же ледяным тоном, что всегда хранил наши тайны. — Ты женишься на ней. И попробуй перечить. Ты знаешь меня.

Эти слова пробрали меня до костей. Он говорил серьёзно. Я знал: ради власти отец способен на всё. Мне было отвратительно даже думать о том, что кто-то может распоряжаться моей судьбой в такой интимной вещи, как брак.

Я шагнул назад, кивнул, хотя внутри всё кипело от бескомпромиссного гнева.

Повернувшись, я вылетел из кабинета, дверь захлопнулась так, что книги на полках зашатались. За дверью дышалось легче, но в груди всё ещё бушевала буря.

Я ненавидел её, хотя даже не знал, кто она.

Внутри росло беспокойство и жгучее возмущение.

Проходя мимо мрачных коридоров, я чувствовал их гнетущее присутствие. Размышления о браке были как стена, в которой не было окон и проходов — судьба будто была навязана кем-то другим. У отца не было ни капли желания к компромиссу; обсуждению не давалось место. Мозг заполнялся мыслями о том, как отменить этот «союз». Его слова — «не попытайся» — отдавали мне не страхом даже, а холодной уверенностью в том, что против него не пойти.

Но в этом же тоне прозвучала и твёрдая решимость — как искра, готовая вспыхнуть пламенем.

Шумный светлый зал, когда-то суливший радость, теперь показался мне тюрьмой. Я чувствовал себя вброшенным в водоворот чужих проблем, и выхода, казалось, не было.

— О чём ты так задумался? — поинтересовался мой давний друг Сэм, подойдя с бутылкой пива.

Я взял её, но не пригубил, лишь уставился в пустоту.

— Я же вижу, что ты не в духе, — ответил он с тревогой.

— Да, у меня тяжёлый вечер, — мрачно пробормотал я.

Это не был разговор для лёгкого смеха под пиво.

Внутри меня рвалась буря, словно фейерверк, что разорвал небо и разбросал искры по всему пространству.

— Так что случилось? Говори, — настойчиво попросил Сэм, он всегда умел читать меня как открытую книгу.

Но даже он не знал, насколько глубока трещина.

— Я женюсь! — выдохнул я, и слова словно вырвались из меня вопреки.

Это было признание, которое отнимало у меня контроль над собственной жизнью.

Он застыл, затем внезапно разразился смехом — реакция, которую я вовсе не ожидал.

— Ты шутишь? Это твой отец так решил? — он вскрикнул от удивления.

— Нет, не шучу! — я взглянул на него с полнейшим недоумением. — Они хотят, чтобы я через два дня женился на какой-то незнакомке.

— Это абсурд, — усмехнулся он. — Посмотри на ситуацию иначе! Может, это не так ужасно, как кажется. А вдруг она будет горячей.

Я смотрел на него безмолвно.

— Не пойми меня неправильно, — добавил он, — но, возможно, это может оказаться чёртовой судьбой.

Его слова висели в воздухе, словно маленькие капли на раскалённой сковороде — они не тушили, но подбрасывали жар.

Я думал о той незнакомке, которую нам предстояло встретить, о лице, скрытом в тумане решений, которые для меня уже строили.

— Зачем мне жениться на незнакомке? — буркнул я. — Это жестокая шутка судьбы.

Мы замолчали, каждый погружён в свои тревоги и надежды.

— Может, стоит хотя бы встретиться с ней, — настаивал друг.

— Встретиться? — я горько усмехнулся. — Думаешь, это что-то изменит? На меня давит гораздо больше, чем просто необходимость познакомиться.

— Это хотя бы шанс, — спокойно сказал он.

Глава 2 Лилиан

Летнее солнце окутывало нас ласковым теплом, и где-то вдали раздавался звонкий смех Авроры, как маленькие серебристые колокольчики.

Я подняла лицо к свету, ощущая, как лучи ласкают кожу — тёплые, как рукой проведённая шёлковая лента — и дарят странное чувство защищённости и забытья. Закрыв глаза, я позволила себе медленно погрузиться в этот круг обретающегося покоя: вокруг расстилался причудливый мир — зелёная, мягкая, словно бархат, трава под ногами; цветы, что кричали красками, будто художник разлил свою палитру прямо на землю; белые, пушистые облака резали небо лёгкими рукавами, создавая идеальный холст для того, чтобы потеряться и наслаждаться моментом.

Аврора, моя младшая сестра, ловко заплетала мне волосы в косу — аккуратно, как будто ткала из лучей солнца самую простую и тёплую вещь.

Её движения были частью её характера: непринуждённые и естественные, без лишней помпезности. Она с искрой в голосе пересказывала истории о школе и друзьях — особенно забавный случай, когда один из ребят, пытаясь заигрывать с популярной девчонкой, нечаянно пролил на её туфлю стакан воды. Она, не теряя ни грамма достоинства, разозлилась и сильным шагом наступила ему на ногу — поставить точку и напомнить, кто тут