Фальшивая жена - Алекс Вон

Авророй медленно бледнеют. Всего несколько часов назад я плела в голове радужные планы о будущем, мечтая о беззаботной жизни. Теперь же, представляя судьбу, где моё имя будет слито с чужим, мир вокруг потонул в серых тонах; всякая картина моей дальнейшей жизни становилась зловещей и тусклой.

Окружающий мир перестал быть прежним. Я размышляла о том, как мало стоит слово «вы», когда кто-то другой принимает решения вместо тебя, как это происходит в стратегиях взрослых игр. Но разгадка проста: решений не бывает плохих или хороших — есть только последствия.

— Лили! — позвал знакомый голос Авроры, и я повернула голову.

Она стояла на краю сада, залитая закатным светом; её волосы словно понемногу загорелись золотом. Она кивнула мне, а за ней подбежал Раф, озорной и светящийся.

— Что с тобой?

Я не знала, с чего начать этот рассказ о страхе и потере контроля над своей судьбой.

— Всё в порядке, грациозная принцесса, — попыталась я улыбнуться, выдав лёгкую усмешку, но голос дрожал, и это выдавало меня.

В другой момент, когда солнце бросало по траве последние тёплые лучи, я подумала о том, что жизнь сестры могла бы повернуться иначе — ведь для них всё ещё возможно беззаботное детство. Аврора не до конца осознавала серьёзность ситуации; может быть, я с какой-то жестокой нежностью завидовала её безмятежности и умению легко мыслить.

— Обещаю, всё будет хорошо, — тихо произнесла она, и я прочувствовала в её голосе больше, чем просто слова утешения — это было обещание поддержки.

— Ты знаешь, как меня развеселить, — прошептала я в ответ, обхватив её крепко.

Смеркалось, и небо окрашивалось пестротою цветов от оранжевого до ярко-розового.

Я вспомнила о своих мечтах.

Я просто хотела, чтобы всё это оказалось сном, где я проснусь и мои желания не будут разрушены человеческими амбициями. Я надеялась, что когда-нибудь смогу выбирать сама, кем быть и какую жизнь создать. Как бы мне ни хотелось вернуться к тому беззаботному смеху.

Глава 3

Крик матери, пронзивший молчание закрытой двери, заставил меня содрогнуться: он врезался в комнату, как острое стекло.

В голове ещё еле жила новость, словно горячая угольная искра — меня готовят к свадьбе, и всё это должно произойти через несколько часов.

Я лежала на животе, уткнув лицо в подушку, наученная не показывать эмоции — как будто холодное воспитание было щитом.

Но как удержать внутри ту горечь?

Годы складывали у меня в голове представление о мире: я думала, смогу выйти замуж за простого, порядочного парня или хотя бы за того, кто меня ценит — даже если бы он был красив не меньше самого Алена Делона.

Мне казалось, у меня будет время.

Время на тихие встречи, на лёгкие смущения и бабочек в животе.

Я не ожидала, что всё начнёт происходить так скоро.

Кольцо на пальце, прощание с домом — и привычная жизнь обрывается.

Мысли не давали мне покоя: они носились по голове, как беспокойные мотыльки в закрытой комнате, мешая сосредоточиться. Я чувствовала, как нервозность, а, возможно, и паника, подбираются вплотную. Тем не менее я решила не реагировать на мать и откинулась на спину, прикрыв глаза ладонью. Я прислушалась: за дверью послышался шаг, затем ручка повисла и дверь распахнулась — на пороге появилась миссис Харпер.

Её аккуратный пучок и кремово-белое вечернее платье смотрелись так, будто она готовилась выйти на ковёр почёта, а не встречать невесту.

— Лилиан Харпер, — произнесла она строго. — Ну-ка, вставай с этой кровати и иди в душ. Никакого упрямства и жалости — тебя так не воспитывали. У тебя полтора часа.

Она, сложив руки на груди, с вызовом смотрела на меня, оценивая каждый сантиметр.

За последние годы я не позволяла себе лениться: не расчесывать волосы, не выпрямлять их ежедневно, экономить время на макияже, носить мятые вещи — это было нетипично для меня.

Мысли вертелись беспорядочно, и только моргнув, я смогла осознать смысл её слов.

— Стоп. Какие полтора часа и на что? — вырвалось у меня.

Глаза распахнулись от недоумения.

— На что? — переспросила она с удивлением. — На первое знакомство с женихом, разумеется! Сегодня вечером мы едем в поместье твоего будущего мужа — ты действительно хочешь появиться в таком виде?

Её тонкая бровь изогнулась, и на губах заиграла лёгкая пренебрежительная усмешка.

— Я не против, — ответила она, стараясь скрыть раздражение. — Но не думаю, что пятистам гостям в доме понравится такое первое впечатление о главной звезде вечера.

С этими словами она развернулась и вышла, бросив меня одну в этой сумасшедшей ситуации.

Я поднялась, провела пальцами по одежде и подошла к зеркалу. Села на пуфик и изучила собственное отражение: мои серо-зелёные глаза казались поблёкшими, будто в них погасла искра; тёмные круги под глазами усиливали эту усталую краску, а губы были не только бледны, но и слегка потрескавшиеся.

Как не хотелось исчезнуть от всего мира, я знала: я не позволю увидеть себя такой — слабой, выгоревшей.

Не сегодня.

Эти хищные взгляды не должны были узреть во мне покорность.

Я решила, во что бы то ни стало, изменить правила их игры. Мы — не игрушки, но я не стану пешкой.

Голова кружилась, когда я натирала кожу мочалкой, впитывала аромат геля для тела, натягивала чулки и туфли на каблуках. Я вытягивала волосы, не веря, что всё это действительно происходит.

Потом я наносила тушь, румяна и многоступенчатый макияж, пока в машине по дороге я вела наблюдение за вечерними огнями большого города, мелькавшими за окном, как рассыпанная мозаика.

Когда мы подъехали к огромному стеклянному зданию, наполненному роскошью и прохладной строгостью, предчувствие сжало грудь.

По коже прошли мурашки, когда я взглянула вверх: на широком прозрачном белом балконе возвышалась высокая фигура, гордо очерченная вечерним светом.

Я вздрогнула, стараясь утолить внутренний трепет.

Кто бы там ни стоял — моя фантазия перебирала варианты, как фильм на рваной ленте, и вокруг него витала аура чего-то опасного, тёмного.

Не успела я переступить порог этого дома, как почувствовала: здесь мне не рады.

Дом дышал холодом приёма, и я сразу поняла — каждое движение, каждый вынужденный привет будут вывернуты под лупой.

Воздух был пропитан ожиданием.

Я ощущала, как сверлящие взгляды пронизывали меня насквозь, и сердце билось быстрее.

Нервы натянулись, словно струны, в предвкушении режущего щелчка.

Первое впечатление от этого дома оказалось невыносимо тяжким. Каждое слово, произнесённое в этом зале, эхом отзывалось в голове. Мысли скакали, пока я пыталась разобраться в новых правилах — окружённая