Фальшивая жена - Алекс Вон

Я сглотнула и старалась сохранять спокойствие, маску вежливости, даже когда внутри бушевали невидимые бури.

И затем он появился — холодный и пронизывающий, словно лезвие.

Между нами, казалось, не было расстояния, а присутствие его ощущалось так, будто холодный ветер прошёлся по комнате.

Я старалась отвлечься на то, что происходило вокруг: жизнерадостный шёпот разговоров, звенящие бокалы с шампанским, мерцание огней на фоне вечернего неба.

Танцевальная музыка медленно вползала в пространство, наполняя его и, вопреки тревоге, поднимая настроение.

Эта свадьба могла стать началом новой жизни или же началом передовой битвы.

Все ритуалы, традиции и внешняя помпа — эти элементы вдруг слились в нечто, что могло показаться для многих обычной церемонией, а для меня — ловушкой, где многое решается вне моей воли. И в этом новом испытании, которое, как мне казалось, грозило мне, я ощутила страх, который захватил слишком глубоко.

Я натянула на лицо улыбку, веря в себя и в свои силы больше, чем когда-либо.

Моя способность приспосабливаться и тянувшаяся к свободе энергия требовали от меня мужества.

С этими мыслями, полная решимости, я сделала первый шаг в новую реальность, наполненную одновременно возможностями и угрозами.

Шум праздника стал фоном, но сердце моё всё сжималось.

Я знала: моя главная цель — вернуть себе личную свободу.

Эта борьба не кончится, пока я не стану хозяином собственной жизни. Несмотря на то, какая нелёгкая была со мной судьба, я оказалась в этой ситуации. Но как иначе жизнь может дарить испытания, если не для того, чтобы их преодолевать?

Я была готова встретиться с любыми вызовами, чтобы отвоевать свою судьбу. Вот только до того момента, пока не встретила Его.

Глава 4

— Дафна, как я рада тебя видеть! Какое у тебя восхитительное платье! — слова Долорес Картер упали в комнату, будто солнечными бликами, когда мы, наконец, переступили порог их дома.

Она подлетела к маме — как пчела к сладкому цветку — и мгновенно обняла её, сжав в тесных объятиях.

Я смотрела на это, словно на сцену в театре: внешняя искренность сияла, но в её отблесках угадывалась другая, более холодная сущность.

Долорес и моя мать были знакомы давно; их дружба напоминала тонкую стеклянную вазу, покрытую сетью трещин, где любое неловкое движение могло привести к расколу.

Всё началось много лет назад с какой-то бессмысленной вражды: их соперничество доходило до абсурда. Каждая пыталась превзойти другую — то платьем эффектнее, то яркой, дорогостоящей безделушкой. Помню, как однажды обе вышли в нарядах, явно не из повседневного гардероба, а затем, с почти воинственной гордостью, обе бесцеремонно выбросили свои платья в мусор после вечеринки.

Я внутренне содрогнулась от смеха при мысли об этой нелепой борьбе за статус, но при этом чувствовала, что под этой игрой притаились более серьёзные струны — не только мода была на кону.

— О, Долорес, — мама ответила с улыбкой, наклонившись и целуя её в щёку.

Улыбка казалась искренней, но я знала: за ней скрыты слова, недомолвки, обиды, тщательно отложенные в шкафах памяти.

Их взгляды тут же начали новую проверку, разглядывая наряды, высчитывая цену аксессуаров — без смущения, почти с хищным интересом.

Я ловила каждое напряжённое дыхание комнаты.

Ощущение, что наш небольшой круг присутствующих расширяется за счёт невидимых нитей, становилось всё отчётливее: тут были знакомые лица, дальние родственники, тени прошлого, давно забытые обиды и свежие симпатии — все слились в одну сложную сеть. С каждым мигом сердце моё билось всё быстрее; груз предстоящей свадьбы давил сильнее. Если здесь, в этот вечер, столько людей, то что же будет на церемонии? Мысли путались, тянулись в разные стороны. Жизнь в этом обществе требовала множества ритуалов: вечных светских приветствий, знакомств с незнакомцами, улыбок, отточенных до блеска.

Но точно знаю, что со всеми ними придется здороваться и разговаривать. Даже если я их вижу впервый и в последний раз. И со мной рядом будет жених. Стоп. Точно. Жених. Я кручу голову по сторонам в надежде наконец увидеть его, но нас ведут к гостям. Моя улыбка намертво приклеена к лицу, так что скоро сведёт нерв. Я отлично справляюсь с тем, чтобы выполнять роль счастливой невесты. Я сама в шоке от своих актёрских навыков. На мне надето бежевое платье с кружевом и V-образный вырез. Высокие каблуки того же цвета делают меня выше, чем я есть на самом деле. А заколотая в обычную косу открывает мою шею. На запястье массивное украшение, которое мне подарила мать на этот особый случай. Он сделан из маленьких бриллиантов.

— А вот и моя невестка. Рад наконец познакомиться с тобой. Я наслышан о твоей красоте и то, что говорят — абсолютная правда. Ты будешь изумрудом в нашей семье.

Я повернулась на хриплый и обкуренный голос мистера Харпера. Он был немного толстоват, и пуговицы еле закрывали живот. Две волинки закрывали голову, а тёмные круги под глазами делали его чёрные глаза ещё строже. С самого первого вида он производил впечатление очень нетерпимого человека. Уж очень неприятный у него взгляд. Очень злой, будто он вечно чем-то недовольен. Я изобразила улыбку и как можно мягче произнесла.

— Да что вы, мистер Картер. Для меня честь быть вашей невесткой и находиться рядом с таким величественным человеком, как вы.

Он усмехнулся и указал рукой, в которой находился виски, в сторону моего отца.

— Уильям, а ты всё такой же, каким был несколько лет назад. Что ты принимаешь? Эликсир молодости?

Они пожали друг другу руки, но выглядело это, скорее всего, как тихое предупреждение. Каждый из них сжал руку так, что даже я видела их крепкую хватку. Затем они отошли от нас с матерью и принялись что-то обсуждать. Точнее мистер Картер активно жестикулировал руками и что-то шептал отцу, а тот, в свою очередь, нахмурил седую бровь.

— Лилиан.

Я взглянула на маму, и она указала мне с улыбкой на мужчину, который шёл в нашу сторону.

Я застыла как вкопанная и перестала дышать. Моё сердце мгновенно ускорилось, и я вглядывалась в человека, точнее будущего мужа. Я раньше не видела его фотографии, могла, но желания не было. Откуда я могла знать, что он такой... Такой... Ладно, признаться ради — очень даже ничего.

В моменте пространство, казалось, замерло.

Дэниел — не просто соответствие представлениям, он был их воплощением.

Высокий, с темно-русыми волосами, тщательно зачесанными назад, он выделялся даже среди людей, привыкших быть заметными. Костюм облегал его