Княжна медвежьего края - Виктория Хорошилова

Виктория Хорошилова

Княжна медвежьего края

Глава 1. Подкидыш

В этом мире я оказалась пару лет назад. То, что это совсем другой мир, поняла сразу. В своём прошлом мире я уже год сидела дома, не выходя дальше собственного двора. Всё из-за серьёзного перелома ноги, который плохо заживал — далеко на костылях не упрыгаешь. К тому же я часто болела. Да и реки поблизости у меня не было, а здесь я очнулась в воде.

Сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки и доплыла к берегу. На мне было простое деревенское платье, обуви не было. Сев на берегу, я словно окунулась в память своей предшественницы. Девчонка не собиралась топиться — она пришла к реке постирать бельё. Одна из сорочек ускользнула, и, пытаясь её достать, она оступилась, упала и вдохнула воду. Умерла глупо, случайно…

Как я умерла в прошлой жизни — не знаю. День был обычный, только нога сильно болела. Помню, как легла спать, а очнулась уже здесь — в реке.

В этом мире у девушки, которую, к слову, тоже звали Анна, был приёмный отец. Её подбросили ему младенцем. Недавно у неё появилась приёмная мать — отец только недавно женился. Мать с отцом не обижали её, хоть и «мать» была скорее формальной. Анна была уже подростком, ей исполнилось шестнадцать — возраст, когда уже можно было свататься. Но никто не спешил, что расстраивало женщину. Хотя Аня, а теперь уже я в её теле, много работала по хозяйству и даже приносила семье доход: собирала лечебные травы и делала сборы для селян. Люди ценили её работу и приходили именно к ней.

А в восемнадцать лет на меня напал соседский парень. Раньше родители думали, что он всё-таки решится посвататься. Но Сергей не хотел серьёзных отношений — он хотел только затащить меня на сеновал. В итоге он взял меня силой прямо за родительским домом. На мой крик никто не пришёл. А на следующий день, по его навету, за мной явилось полсела — вытащили за косы в центр деревни. Сергей обвинил меня в блуде: мол, я его соблазнила и отказалась выходить замуж. Это было ужасно — больно и обидно от такого нелепого обвинения.

Односельчане решили меня проучить — выпороть розгами. Выбрали момент, когда отца не было в селе. Иначе он бы не дал совершиться этому бесчинству и сам бы избил Сергея за то, что тот со мной сделал. Мне не давали подняться с земли — били кто палкой, кто кнутом.

— Прекратить немедленно! — раздался гневный окрик. — Разойдись!

Послышался топот — кто-то приехал верхом.

— Что вы творите, ироды?! — грозно спросил молодой барон.

— Потаскуху воспитываем, — сказала одна из женщин. — Чтобы мужчин наших больше не соблазняла. Хвостом перед ними крутит!

Она замахнулась, чтобы снова ударить меня, но люди барона перехватили её и грубо толкнули — тётка упала на землю.

— Кто тебе дал право рот свой поганый открывать?! — рыкнул барон.

Он спешился, рывком поднял меня с земли. На его груди, на толстой золотой цепи, висел камень.

— Отвечай, дева. Правду они про тебя говорят? Соблазняла чужих мужей?

— Нет, господин, — хрипло ответила я. — Это он… силой меня вчера взял.

— Врёт эта шлюха! — тут же отозвался Сергей. — Сама хвостом передо мной крутила, себя с выгодных сторон показывала!

— Это неправда, господин, — сказала я сквозь слёзы.

— Я вижу, что ты не врёшь. А вот ты — соврал. Значит, это ты изнасиловал деву?

— Не было такого! — взвизгнул парень.

Люди барона не дали ему убежать. Камень на груди барона налился красным.

— А вот мой артефакт говорит, что ты врёшь. А дева говорит правду. Выпороть его — сто плетей. Тем, кто руку на деву поднял — тоже по сто. Выполнять!

Люди барона стали ловить сбежавших селян и привязывать их к столбам. Староста попытался заступиться.

— Господин, помилуйте их! Девка сама виновата!

— В чём? В том, что её один идиот силой взял? Может, и тебя выпороть — за то, что допустил такое?

Староста мигом заткнулся.

— Но ей тут житья уже не будет…

Барон посмотрел на меня, хмыкнул, достал из-за пазухи свёрток и протянул мне.

— Разверни и капни своей крови на камень.

Я молча сделала, как просили. Камень в оправе был синий — и когда я капнула кровь, он засветился синим светом.

— Нашёл. Быстрее, чем думал. Показывай, где твой дом. Пора тебе вернуться к родным родителям.

— Если будет ваша милость… Скажите, кто её родители? — заискивающе спросил староста, явно не боясь ничего.

— Её родители — те, кто может приказать стереть эту деревню с лица земли. Не советую говорить о девушке плохо.

Я привела его к дому приёмного отца и матери. Мать была дома, нянчила младенца. У них с отцом он только недавно родился. Но что-то подсказывало — не от отца он.

— Хм, отпустили тебя, — сказала она, не оборачиваясь.

Когда обернулась, удивилась, увидев рядом со мной барона.

— Господин… — тихо произнесла она и поклонилась.

— Собирай свои вещи, — сказал он мне.

Я не успела достать платья из сундука, как влетел приёмный отец.

— Дочка! Барон… — прогудел он в бороду.

— Ты знал, что она тебе чужая?

— Как не знать? Её же младенцем мне подкинули. Такая крошка была… Воспитывал как мог, всё лучшее ей отдавал. Вот теперь сынок родился…

Камень на груди барона засветился красным.

— Врёшь.

— Почему, господин? Марыська — моя жена. Только неделю назад сына родила…

До этого момента камень светился белым. Отец это заметил. И Марыся — не дура — тоже поняла.

— Марыся, — строго начал отец. — Ты мне изменяла?

— Да, — не стала она отпираться.

— Чей это сын? — мрачно спросил он.

— Петра. У тебя, скорее всего, детей быть не может. С ним я была один раз — и сразу понесла. А с тобой два года жила — и ничего!

— Вот и иди к Петру, — сказал отец. — Он уже вдовец. С сегодняшнего дня. Его баба как раз ноги откинула — на позорном столбе.

Марыся упала ему в ноги.

— Не прогоняй, умоляю…

— Ладно. Сам с ним поговорю.

— Собирайся, — напомнил мне барон.

Я достала два новых платья, три смены белья, гребень, ленты. Отец достал мои поношенные платья, отрезы ткани, корзинку и холщовую сумку. В неё я сложила всё своё. Обувь была одна — на мне. Отец отдал мой ножик,