Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

Александр Шугарт

Как мама меня богатому дракону продала

Глава первая. В которой меня продали

— Ты только не переживай сразу, ладно?

Мама произнесла это таким ласковым, почти виноватым голосом, что я сразу поняла — стоит и еще как. Не может она говорить так о чем-то… несерьезном.

— Я все могу объяснить, только ты сядь.

Я медленно поставила корзину с виноградом возле двери и посмотрела на улыбающуюся маму, затем на еще теплый яблочный пирог. За двадцать четыре года я научилась безошибочно определять масштаб катастрофы по содержимому кухонного стола.

И, поверьте, яблочный пирог означал катастрофу, потому что мама не любила печь, тем более пироги. А еще она заварила чай с душицей, которую, в отличие от меня, терпеть не могла.

— Нет-нет-нет, — я невесело рассмеялась. — Давай сразу определимся, что именно ты натворила в этот раз, а потом я съем этот подозрительный пирог.

— Почему сразу "натворила"? — возмутилась мама так искренне, как будто я ее не знала. — Иногда мать просто хочет порадовать единственную дочь.

Ага, верим. Конечно. Проснулась утром и подумала: "А не испечь ли мне пирог для доченьки? Среда же. Самое время." Очень правдоподобно…

— Мам, я тебя слишком давно и хорошо знаю. Если печешь пирог, то, как минимум, наступил конец света.

Она обиженно поджала губы, а я все же ополоснула руки и села к столу. Мама тут же принялась резать пирог. Я украла упавшую дольку печеного яблока и облизнула палец.

— Ты преувеличиваешь, доченька.

— Да неужели? Напомнить, когда ты испекла его в прошлый раз?

— Не надо…

— В первый раз ты призналась, что случайно обменяла дедушкину телегу на волшебную козу, которая, как потом выяснилось, вообще не волшебная, — я загнула указательный. — Во второй сообщила, что у нас временно поживет твоя троюродная сестра с шестью детьми, потому что они "всего на недельку", а прожили полгода. В третий...

— Эви.

–...в третий выяснилось, что ты купила винный пресс у гнома, который находился в международном розыске сразу в трех королевствах. И нас потом затаскали по судейской канцелярии. Мне продолжить?

— Просто были… такие обстоятельства, — мама положила на тарелку огромный кусок и поставила мне поближе.

— Объединяло их только одно — каждый раз на столе стоял вот этот. Яблочный. Пирог. Не спорю, он очень вкусный, но все-таки… Пока я добрая и ем, рассказывай.

Она тяжело вздохнула, вытерла руки о передник и наконец села напротив меня. Наверное, больше всего меня пугало то, как вяло и без искорки мама спорила. Потому что она могла спорить с инспекторами, перекрикивать торговцев на ярмарке и однажды выгнала со двора пьяного тролля обычной скалкой. Но теперь выглядела слишком уж виноватой.

— У винодельни были проблемы, — начала она осторожно.

— Да, я в курсе. После смерти папы нам было сложно, ай… Горячо, — я не собиралась ждать, пока пирог остынет. — Но мы вроде справляемся, нет?

— Все не так хорошо, как ты думаешь, — мама теребила краешек салфетки. — Если бы я ничего не сделала, то к зиме мы бы остались без земли, дома, виноградных полей… и вообще без всего.

— Ну предположим, об этом мы говорили и даже план составили. Где же начинается та часть, после которой понадобился пирог?

Мама подняла на меня глаза.

— Я нашла человека... ну, почти человека... который согласился нам помочь.

— Предположим… — повторила я, молясь, чтобы это не были какие-то теневые дела, гильдия воров или что похуже.

— Он очень богатый.

— Ты взяла ссуду?

— Очень порядочный.

— Это начинает звучать подозрительно.

— И вообще, в нашей провинции у него почти безупречная репутация.

Я прищурилась. Звучало как речь торговца на ярмарке, который уже десять минут рассказывает, что его чудо-лопата сама копает огород, лечит ревматизм и повышает… всякое у мужа.

— Мам, — я подалась вперед.

— Что?

— Почему ты так старательно продаешь мне этого мужчину, если разговор вроде бы про винодельню?

Она кашлянула, а затем неожиданно схватила нож и принялась совершенно без всякой необходимости поправлять кусок пирога. Я даже отшатнулась на всякий случай.

— Просто пытаюсь объяснить, что он действительно хороший.

— Так. Кто он?

— Дракон.

Я закрыла глаза и медленно вдохнула. За последние годы успела усвоить одну простую истину: если мама начинала предложение со слова “дракон”, дальше уже не существовало нормального развития событий.

— Идем с другой стороны. Что ты подписала?

Она виновато улыбнулась и подняла нож. Выглядело вообще не мило, если честно.

— Совсем мааааааленький договор.

— Мам…

— Очень короткий.

— Мам.

— Там даже мелкого шрифта почти не было.

— Мама!

Она зажмурилась, словно собиралась прыгнуть с обрыва, и выпалила так быстро, что я едва разобрала этот ужас.

— Я случайно продала тебя дракону.

Глава вторая. В которой покупатель тоже недоволен

— Ты… ты… что сделала? — спросила я очень тихо.

Теперь уже мама поспешила осторожно отодвинуть от себя нож и даже прикрыть им тарелку с пирогом, словно меч на щит, сдаваясь.

— Эви, солнышко, только не смотри на меня так, будто я специально встала сегодня пораньше, посмотрела в окно и решила: а не продать ли мне дочь дракону, пока день такой хороший… — затараторила она, неестественно улыбаясь. — Все вышло совершенно случайно, я тебе клянусь, в очень сложных хозяйственных обстоятельствах, возможно, из-за моей небольшой невнимательности.

— Небольшой невнимательности? — переспросила я, чувствуя, как во мне поднимается маааленькая такая, малюсенькая истерика. — Небольшая невнимательность — это когда ты пересолила суп. А тут родная мать подписывает бумагу, после которой ее единственную дочь можно забрать вместе с виноградниками! Я что тебе, движимое имущество?!

— Ну почему сразу "движимое имущество", — обиделась мама, хотя стоило бы извиниться. — Ты у меня не имущество, доченька, ты у меня радость, опора, свет в окне и вообще самое дорогое, что у меня есть.

— Которое ты продала.

— Не продала… а… временно передала в рамках долгового обязательства.

— Мама!

— Ну хорошо, формально продала, — всплеснула она руками. — Но там были нюансы, а я не очень понимаю во всех этих бумажках.

Я медленно вдохнула и вцепилась пальцами в собственные рыжие пряди, опустив голову. Мама вообще прекрасно умела превращать ужас в бытовую мелочь: долг перед банком у нее становился "небольшой неприятностью", налоговая проверка — "гостями из города", а продажа дочери дракону… "временной передачей в рамках обязательства".

— Это уже ни в какие ворота, — пробормотала я наконец и подняла взгляд на мать. — Я понимаю, что у нас бывали разные семейные ситуации, и я даже