Лжец. Нас больше нет! - Стелла Юсупова

Стелла Юсупова

Лжец. Нас больше нет!

Глава 1

АННА

Мой мир раскололся на «до» и «после» в семь утра за чашкой кофе.

До — жизнь. Яркая, шумная, иногда с красными от недосыпа из-а кучи дел глазами и тяжелой головой, но полная смысла. Смысл… Какое глубокое, правильное слово, когда мы говорим о семье. Смысл начинался с него, любимого успешного мужа… В запахе его одеколона, смешанном с запахом утреннего эспрессо. В его милых поцелуях за ушко, когда вставал, а я кашеварила на кухне. В его командировках, куда я его всегда собирала со слегка щемящим от тоски сердцем, но преисполненная понимания, что он все делает для благополучия и достатка нашей семьи. В возвращениях, от которых это же сердце билось в упоении, в приятной милой радости от его внимания- подарков и цветов, которые он никогда не ленился покупать по дороге из аэропорта.

И… наши дети, конечно… В них было то самое воплощение этого самого смысла семьи. Наша радость, наша гордость, наше продолжение… Даня, которому восемь, и Лика, которой шесть… Еще такие маленькие и такие большие… Так сильно похожие на него оба… Говорят, так всегда бывает, когда женщина любит отца своих детей…

Вся моя жизнь была наполнена смыслом- наш красивый дом, потрясающий сад, интересный совместный досуг...

«После» началось с монотонного голоса диктора за кадром. Я даже не смотрела на экран телевизора, который привычно бубнил в гостиной. Я разливала по чашкам какао для детей. И вдруг знакомое название — «Иллюзор». Его рейс. Москва — Сочи…

Чашка выскользнула из рук. Она будто взорвалась, ударившись о мрамор столешницы. Горячий горький фонтан брызнул на мои руки, на белую футболку Ильи, в которой я спала. Коричневые капли поползли по стеклу, как кровь.

Звук разбитого фарфора был таким громким, что заглушил на секунду голос диктора. Он прозвучал как выстрел, как хлопок дверью в пустоте. Я смотрела на коричневую лужу, ползущую по светлому дереву, на осколки. Мои пальцы, обожженные, все еще складывались в призрачный круг, держащий то, чего уже не было.

«...самолет авиакомпании «Иллюзор»...»

Голос продолжал бубнить из телевизора. Каждое слово было гвоздем, вбиваемым в сознание. Москва — Сочи. Рейс 1447. Время вылета — 06:40. Именно его рейс. Его билет лежал у меня в сумочке, на него была распечатка электронного письма. «Все будет хорошо, родная. Прилечу обратно, отвезем детей твоей маме и проведем время только вдвоем, куда-нибудь съездим…», — сказал он вчера на пороге, целуя меня в лоб. Его губы были теплыми. Он пах ветром и кофе.

— Мама? Мама, что случилось?

Даня дергал меня за рукав. Лика, напуганная грохотом и моим окаменелым лицом, начала хныкать загодя, уже предчувствуя неладное… Я повернулась к ним. Я должна была что-то сказать. Обнять. Успокоить. Но мой язык был ватным, а в голове стоял вой сирены, перекрывающий все мысли.

— Папа... - выдохнула я, и это было единственное слово, которое смогло прорваться. В их глазах мелькнуло недоумение, а затем, будто по проводнику от моего ужаса к их маленьким сердцам, пришло если не понимание, то подозрение. Неполное, смутное, но оттого еще более страшное. Даня, взрослый в свои восемь лет, побледнел. Лика теперь заревела громко, навзрыд.

— Все хорошо, детки, — я быстро взяла себя в руки, как могла, — папа просто… приболел…

Дальше был хаос, в котором я двигалась как сомнамбула. Автоматически вытерла стол, усадила детей перед мультиками (какая дикая мысль — пытаться их отвлечь!), начала звонить. Сначала Илье. С робкой надеждой, с… Его телефон сейчас выдавал короткие гудки, а затем женский голос хладнокровно сообщал: «Абонент временно недоступен». «Временно». Какое жестокое, ложное слово. Он уже никогда не будет доступен... От этой мысли жутко мутило. Рябь перед глазами, паника, удушающая, лишающая даже умения двигаться…

Потом звонки в авиакомпанию. Мои пальцы были холодными. На виски давило. Я звонила и звонила… Долгие гудки, затем голос в трубке, уставший, заученный: «Центр информации для родственников...» Я назвала фамилию. «Пассажир Илья Самарин, рейс 1447... Да, значится как прошедший регистрацию… Внесен в предварительный список по обращениям членов семей… Ожидайте дополнительной информации… Буде объявление представителя авиакомпании…». Предварительный список. Это не ошибка. Это он… На борту…

Я опустила трубку и поняла, что не могу дышать. Воздух не попадал в легкие. Комната поплыла. Я ухватилась за столешницу, чувствуя, как ноги подкашиваются. «Не сейчас, — приказала себе мысль, острая и четкая. — Ты не имеешь права сейчас. Дети на тебя смотрят…»

Мир сузился до размеров нашей кухни-гостиной... Вокруг-зияющая черная дыра. Куда звонить? Кому сообщать? Его родители старые, как им сейчас доносить такую новость… Друзья… Да, точно… Друзья… Только подумала об этом- телефон зазвонил. Марк. Лучший друг Ильи и его бизнес-партнер. Точно! Вот кому и надо было звонить прежде всего!

— Ань, привет! — услышала я до боли знакомый голос чуточку с хрипотцой, — ты… ты дома?

Он знал… И подбирал слова. Думал, я еще не в курсе.

— Дома… Я… я новости смотрела, Марк…

В горле запершило. Нет, даже не так, словно бы я проглотила лампу и она на осколки там рассыпалась. Такая боль… Дышать нечем. Сейчас зарыдаю, а тут дети испуганные…

— Я сейчас приеду, — говорит он тут же, понимая мое состояние, — детей собери. Надо их отвезти пока к родным.

— Сейчас няня придет… Все нормально…

Нормально… Какое чудовищно нелепое слово.

Ничего не было нормальным.

Мой мир разрушен.

Глава 2

Глава 2

ИЛЬЯ

Мой мир раскололся на «до» и «после» в семь утра за чашкой кофе.

«До» в моем мире было сладким, пошлым и очень удобным. Я называл это место своим раем. Да, идеальным местом, в котором было так хорошо, как давно не было, а может и никогда.

Рай этот пах дешевым сладким парфюмом, сигаретами и жареной картошкой. Он был в скомканных простынях, незамысловатой калорийной, но вкусной в своем безобразии еде, в раскованном сексе и тотальном ощущении