Лжец. Нас больше нет! - Стелла Юсупова

«Дрессировка», подсадка на себя была легкой. Я даже это ухаживанием не назвал бы… Потому что шибко не парился. Подарки, которых она в жизни не видела. Внимание, которого ей не хватало. Я играл роль доброго дяди, спасителя, «настоящего мужчины». Ее обожали в ее деревне? Фиг там. У нее не было позади ничего, чем бы она дорожила. Отец пил и грозился выдать замуж за соседского уродца. Ни гроша за душой, ни образования, ни профессии… Я был для нее принцем на белом мерседесе. Когда она впервые оказалась у меня в постели — робкая, неопытная, но жадная до ласки — я почувствовал то самое. Молодость. Силу. Власть. Она делала все, чего не делала и никогда бы не сделала Аня. Говорила грязные слова, которые были расхожими в ее деревне. Носила вызывающие, вульгарные платья, которые я ей покупал, чтобы подчеркнуть ее «простоту». В ней не было ни грамма ума Ани, ее такта, ее глубины. Зато была животная, примитивная отдача. Она была моей грязной тайной, моим личным пороком, который я взращивал с садистским удовольствием.

Вот так и пошло-поехало… Для нее, деревенской, запуганной строгим отцом девчонки, это было спасением. Для меня — остроумным решением. Я получил то, что хотел: молодое, жадное до жизни тело, обожание, раскованность, которой так не хватало в вылизанной до стерильности жизни с Аней. Анечка была идеальной женой. Светка была идеальной... девчонкой. Игрушкой. Глупенькой, вульгарной, смешной и такой доступной.

И вот, я скакал между двумя жизнями. Дом — уютная тюрьма с бархатными стенами. Квартира Светки — душный, грязный, но такой сладкий свинарник. Я был богом в обоих мирах. Для статусной Ани — успешный муж, кормилец, отец. Для послушной и безотказной Светки — спаситель, источник всех благ. Я искренне считал, что можно любить двух одновременно. Просто это разная любовь. Как любят дом и любят спортивную машину. Дом — это надежно, фундаментально. Машина — это драйв, скорость, острые ощущения. И я имел право и на то, и на другое. Так мне казалось.

Глава 3

ИЛЬЯ

Светка вышла на кухню, полуголая, в моей майке. В руках две чашки с растворимым кофе.

— На, — брякнула она, ставя одну мне на живот.

Я вскрикнул от неожиданности и горячего, засмеялся. Она села рядом, свесив голые ноги на пол.

— Че смотришь? — ухмыльнулась она, ловя мой взгляд.

— На тебя смотрю. Красивая.

— Врешь, — сказала она, но засветилась изнутри. Ей было двадцать. Ей можно было врать, и она верила.

Я привез ей вчера сережки. Купил их в ювелирке эконом-класса по дороге сюда после того, как попрощался с Аней, проводившей меня в очередной «полет». Я врал им обеим. Ане — что лечу в Сочи на презентацию. Светке — что вот-вот поговорю с женой и скажу, что так больше нельзя. Смех, конечно… Она реально верила, что я оставлю семью? Вообще… мысли были все послать на хрен. Но не из-за Аньки. Скорее от того, что к среднему возрасту все обрыгло. Вот прям подступило к горлу…

Еще и, с*ка, проблемы на работе. Влезли с Марком в венчурную историю, поддались на большой кредит, просчитались в прибыли… теперь как-то выгребать… Марк говорил, может даже придется продавать часть бизнеса… Это очень, очень плохо… У детей школа дорогая частная. Светке обещал квартиру свою- заслужила. А вернее, если называть вещи своими именами- насос… ла…

Короче, любой задолбанный к сорока годам мужик меня прекрасно поймет…

Включил телевизор. Фоном. Мне было хорошо. Расслабленно. Со Светкой никакого пп, никаких утренних пробежек, гребанных закрытых колец на умных часах на руке, никаких походов в спортзал и образа идеального джентльмена. Словно бы назад в прошлое, в студенчество что ли, или к маме под бок в старших классах, когда мы еще не знали, что хавать жареную картошку с корочкой на подсолнечном масле прямо со сковородки- это уже как минимум три смертных греха…

Короче, отдушина моя. Услада. Ретрит… У меня было две жизни, и я мастерски жонглировал ими. До тех пор, пока...

Голос диктора был, как сотни других. Но слова... слова впивались в сознание, как крючья.

«...самолет авиакомпании «Иллюзор», летевший из Москвы в Сочи...»

Сердце в груди провалилось в никуда. Холодная волна накрыла с головой.

Я вскочил, и чашка с кофе полетела на пол, разбиваясь с каким-то душераздирающим треском. Я подбежал к экрану, вглядываясь в бегущую строку. Номер рейса. Мой рейс. Рейс, на котором я должен был быть.

— Илья? Чё ты? — испуганно спросила Светка.

Я не слышал ее. В ушах стоял гул. На экране показывали кадры места крушения, обломки в воде. Мой самолет. Тот самый, на котором я не полетел. Потому что купил билет, как нередко делал для конспирации. Потому что захотелось к Светке. Потому что я солгал Ане и придумал эту командировку, чтобы провести здесь три дня.

Я был жив. Но в глазах всего мира, в глазах Ани, детей, моих родителей, друзей... я был в этом самолете. И это что же, получается?! Я был мертв?!

Ужас, ледяной и тошнотворный, сковал меня. Это был не ужас смерти, а ужас разоблачения. Что теперь делать? Как вернуться? «Я не полетел, потому что заболел», — мелькнула мысль. Но билет был сдан? Нет. Регистрация была пройдена? Да, я всегда так делал. Регистрировался онлайн. На всякий пожарный, чтобы если вдруг спалюсь, было что жене предъявить… Меня будут искать. Среди погибших.

Аня... Боже, Аня! — подумал в ужасе о жене…

Глава 4

АННА

Родственники, друзья, Марк неустанно рядом... Голоса в трубке, полные ужаса и сочувствия, сливались в один сплошной гул. Я благодарила, говорила «да-нет-не знаю», и внутри росла ледяная пустота. Горе было где-то там, за толстой стеклянной стеной. Я его видела, чувствовала его холод, но оно еще не дотронулось до меня. Я была в шоке. До меня еще не доходило… В анабиозе.