Кровь и Розы - Тамара Шейн

Тамара Шейн

Кровь и Розы

Пролог

— Думаете моё хладнокровное убийство сойдёт вам с рук? — держась за рану на боку, хрипло говорит мужчина, смотря на своего палача.

Незнакомец напротив лишь улыбается в ответ, но ничего не говорит. Впрочем, слова тут излишне, оба знают, что незнакомец закончит своё дело, а после не останется никаких следов.

Ведь как иначе?!

Современная Италия до сих пор хранит свои традиции. И даже тенистые улочки Палермо и гламурные виллы на побережье Амальфи скрывают свои страшные тайны. Мафиозные итальянские кланы — это непустой звук здесь. И мужчина, ожидающей своей участи, прямое тому доказательство.

Никто не может перейти дорогу мафии и остаться безнаказанным после этого!

— Последнее слово? Может быть что-то хочешь передать своей дочери? — все-таки произносит незнакомец, чем злит раненного.

— Не смейте трогать ее! Она здесь не причем! Она давно не живет на Сицилии.

— Именно! Но ты не подумал об этом до того, как копать под нас, — качает головой незнакомец. — Однако я могу пообещать тебе кое-что перед смертью, я ведь не зверь все-таки. Это всего лишь моя работа. — незнакомец делает паузу, а потом продолжает. — Она будет жить… до тех пор, пока не будет лезть в это дело.

— Но…

Мужчина не успевает договорить, потому что в следующую секунду раздается звук выстрела и он падает на пол, а под ним расплывается лужа крови. Незнакомец выстрелил ему прямо в сердце, ведь он явился сюда за тем, что покончить с жизнью судьи Марини.

Глава 1. Призрак отца

Палермо. Ноябрь. 18:47 вечера

Дождь начался ещё в аэропорту Фальконе-Борселлино — мелкий, упрямый, как сицилийская обида. Он не лил, а въедался в пальто Софии Марини, в её чемодан с римскими этикетками, в саму душу, которую она пыталась держать под замком с тех пор, как получила звонок из морга.

«Судья Марини… погиб при исполнении. Несчастный случай. Скорее всего, ограбление».

Она знала… это ложь. Отец не верил в «несчастные случаи». Особенно когда дело касалось кланов из провинции Трапани.

Такси, везшее Софи, свернуло с Виа Линкольна в узкую улочку старого Палермо — ту, где дома нависают друг над другом, будто шепчутся. Стены покрыты плесенью и граффити, но между трещинами мелькают изразцы с гербами XVIII века. Город, как и его жители, носит маску.

— Qui, signorina? — спросил водитель, глядя на неё в зеркало. В его глазах было не любопытство, а осторожность. Он узнал фамилию, когда она назвала адрес.

— Sì. Grazie. — ответила она.

Девушка расплатилась, не глядя на сдачу. Деньги — последнее, что её волновало.

Дом отца стоял в тени церкви Санта-Кьяра. Трёхэтажное палаццо с выцветшими ставнями и балконом, на котором когда-то висели глиняные горшки с базиликом. Теперь только ржавые крюки и пустота.

Когда она открыла дверь, ключ скрипнул в замке. Внутри стоял запах старого дерева, пыли и чего-то ещё… табака «Тоскани», который отец курил только в минуты сомнений.

Квартира сохранилась почти нетронутой. Полиция «осмотрела» её, но не тронула личные вещи — слишком уважали судью Марини, даже мёртвого. Или слишком боялись. Это было спорным моментом, но в обоих случаях весьма помогало.

София прошла в кабинет. На столе лежала раскрытая папка с надписью «Operazione Rosa Bianca» (Операция «Белая роза»).

Девушка вздрогнула от увиденного.

Белая роза — любимый цветок матери. Та умерла, когда Софии было двенадцать. Отец с тех пор каждую годовщину ставил одну белую розу на её могилу. И каждую весну такую же в вазу на подоконник.

Теперь роза там снова.

Засохшая. Пожелтевшая. Сломанная у стебля.

София осторожно взяла её. В пальцах был словно не цветок, а хрупкость памяти.

На подоконнике, под слоем пыли, она нащупала что-то твёрдое. Отодвинула горшок с мёртвым плющом и нашла маленький ключ. Бронзовый, с гравировкой: V.17.

Она не знала, что это значит. Но сердце девушки заколотилось.

В углу комнаты стоял старинный сейф. Такой, что вешали ещё при короле Викторе Эммануиле. Отец говорил, что он пуст. Но теперь София сомневалась в этом.

Она подошла к книжной полке, провела пальцем по корешкам.

«Данте». «Макиавелли». «Кодекс уголовной процедуры». И… почти спрятанный за ними потрёпанный фотоальбом.

Поколебавшись мгновение, она раскрыла его.

Первая фотография: отец в молодости, в окружении коллег. Все в чёрном. Все с серьёзными лицами. На заднем плане палаццо с гербом в виде розы и меча.

А внизу подпись карандашом:

«Палермо, 1998. Последний день перед тем, как правда стала опасной».

На следующем снимке — он с женщиной в белом платье. Не мать. Незнакомка. На её запястье — браслет с подвеской в форме розы.

На обороте:

«Елена Валенте. Она знала слишком много».

София замерла и прошептала в тишине комнаты фамилию женщины:

— Валенте.

Имя, которое отец произносил только шёпотом. Имя, которое фигурировало в его последнем деле. Имя, которое, по слухам, правит Сицилией из тени.

Софи слишком хорошо помнила его, чтобы ошибиться. Да и ошибки тут быть не могло. В силу ее профессии она просто обязана была знать о таких вещах и даже порой закрывать глаза, ожидая подходящего момента и железных улик.

Она подошла к окну. Дождь усилился. Где-то внизу мимо прошёл мужчина в чёрном пальто. Он не смотрел наверх. Но… замедлил шаг.

София отступила в тень.

В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она не ответила. Звонок повторился ещё раз. На четвёртый раз голос, приглушённый, но твёрдый произнес:

— Signorina Marini… не верьте никому. Даже тем, кто говорит, что хочет помочь. Особенно им.

— Кто вы? — спросила Софи.

— Тот, кто знал вашего отца. И знает, кто его убил.

— Говорите! — требовательно сказала девушка, крепче сжимая телефон в руке.

— Ищите «белую розу». Она не цветок. Это код. И он… ваш единственный путь к правде.

Связь оборвалась. И это были последние слова незнакомца. Непонятные, таинственные, но вместе с тем, дающие надежду узнать правду о смерти отца.

София стояла в темноте, сжимая в одной руке засохшую розу, в другой — бронзовый ключ. За окном ночной Палермо погружался в темноту, полную молчания.

Она не плакала. Плакать было некогда. Завтра она начнёт расследование. Но уже сейчас знала: правда здесь — не свет. Это лезвие. И оно уже касается её горла.

Глава 2. Виноград и ложь

Палермо. Тот же вечер. 19:03

Подвал палаццо Валенте пах