Кровь и Розы - Тамара Шейн

— А вы… не просто винодел, — ответила она, не отводя глаз.

Он улыбнулся. Не губами, а глазами. И в этой улыбке было что-то… знакомое. Как будто они уже встречались в другом времени, в другой жизни.

— Лука ди Марко, — представился он, протягивая руку. — Из Ното. У нас небольшая винодельня. «Tenuta della Rosa».

— София Марини. Из Рима. У меня… небольшое дело в Палермо. — ответила девушка. Он кивнул, будто знал это, что было невозможно.

— Судьи редко приезжают сюда ради погоды.

Сердце Софии дрогнуло. Он знает, кто я. Но в его голосе не было угрозы. Только… сочувствие?

— Мой отец любил ваше вино, — соврала она. — Особенно Неро д'Авола.*

— Тогда позвольте угостить вас бокалом. Настоящим. Не этим шампанским для показухи. — предложил он и повёл её к боковой террасе, где стояли бочки и старинный дубовый стол. Официант подал бутылку с восковой печатью и два бокала.

Лука налил. Вино было тёмным, почти чёрным. В аромате вишня, дым, перец… и что-то тёплое, человеческое.

— Вы знаете, почему у нас «Rosa» в названии? — спросил он, глядя на неё.

— Потому что розы растут в ваших виноградниках? — предположила София.

— Потому что моя мать говорила, что даже в самой жёсткой земле может расцвести роза. Главное — не позволить ей завянуть.

София почувствовала, как что-то сдвигается внутри. Это не была просто красивая фраза. Это было признание. Они пили молча. За спиной звучала музыка, смех, ложь. Здесь — только ветер, вино и два человека прячущих правду друг от друга.

— Почему вы здесь? — спросил он вдруг.

— А вы? — ответила она вопросом на вопрос, улыбаясь.

— Я должен быть. Вы… нет.

Она посмотрела ему в глаза.

— Мой отец умер здесь. Я приехала забрать его вещи. И… понять, почему. — все-таки сказала София. Лука замер. На мгновение его маска дрогнула. В глазах показалась боль или вина?

— Палермо не даёт ответов, — сказал он тихо. — Он задаёт вопросы, на которые страшно отвечать.

— Я не боюсь. — покачала она головой.

— Тогда вы либо очень смелы… либо уже мертвы. — выдал он жестко, но это было правдой.

Мужчина взял с подноса белую розу, стоявшую в вазе для декора, и протянул ей.

— Возьмите. Она не завянет быстро… если за ней ухаживать.

Их пальцы почти коснулись. София взяла цветок. Лепестки были прохладные, как утренний туман.

— Почему вы мне это дали? — этот жест удивил ее.

— Потому что вы — роза в этом аду. И я… не хочу, чтобы вы завяли.

В этот момент в зале зазвучало объявление:

— Дамы и господа! Просим почтить память судьи Антонио Марини минутой молчания…

София побледнела. Лука опустил глаза. Они стояли рядом в тишине, окружённые лживыми людьми, которые аплодировали «борцам за правосудие», убивая их по ночам.

Когда минута молчания закончилась, София повернулась к нему:

— Вы знали моего отца?

— Я знал о нём, — ответил Лука. — Как и все здесь.

Но в его голосе была трещина. Она хотела спросить больше. Но в этот момент к ним подошёл Дон Карло.

— Лука! Ты исчез, как тень. Губернатор ждёт тебя. И… — его взгляд скользнул по Софии, — Не задерживай даму. У неё, вероятно, много дел.

Лука кивнул. Посмотрел на Софию.

— Будьте осторожны в этом городе, — прошептал он. — Он любит красивых женщин… но не прощает любопытных.

Он ушёл. София осталась одна на террасе, сжимая в руке белую розу. Ветер тронул её волосы. Где-то вдалеке зазвонил колокол церкви. И впервые за долгое время она почувствовала не гнев, а смятение. Потому что в глазах этого мужчины она увидела не врага. Она увидела зеркало своей собственной боли.

Глава 4. Две маски

Палермо. Утро после бала. 08:12

Солнце вставало над крышами Старого города, окрашивая черепицу в золото, будто пыталось смыть ночную грязь. Но Палермо не отпускал тьму так легко. Она пряталась в переулках, в глазах прохожих, в молчании полицейских патрулей.

София сидела за столом в отцовской квартире, перед ней был раскрытый блокнот, фотографии, распечатки. В руке остывший кофе. В голове… его голос: «Он любит красивых женщин… но не прощает любопытных».

Она перечитывала записи отца в третий раз.

Фраза повторялась: «V. контролирует порт. V. знает о перевозках. V… не один».V.»

Валенте? Витале? Висконти?

Она открыла базу данных прокуратуры на ноутбуке и ввела: «Валенте, Палермо, бизнес».

На экране высветилось:

Tenuta della Rosa S.r.l.

Владелец: Luca di Marco

Адрес виноградников: Noto, провинция Сиракуза

Дополнительно: Член попечительского совета Фонда «Дети Сицилии»

Она нахмурилась.

Слишком чисто. Слишком идеально.

Но затем… появилось кое-что еще. Случайность или нет.

В архиве местной газеты Giornale di Sicilia за 2019 год, статья: «Трагедия в Монреале: погиб Маттео Валенте, наследник клана».

И фото. Молодой мужчина похож на Луку. Те же скулы, тот же изгиб бровей.

А ниже цитата из интервью матери:

— «Мой сын Лука теперь должен нести бремя семьи…»

София откинулась на стул. Сердце заколотилось от прочитанных новостей.

Лука Валенте. Не ди Марко. Валенте.

Тот самый клан, против которого боролся её отец.

Тот самый клан, чьё имя значилось в его последнем досье.

Она сжала кулаки.

Он лгал ей с первой минуты.

Но почему тогда в его глазах была боль, а не холод?

* * *

В это же утро, в палаццо Валенте, Лука стоял у окна своего кабинета, держа в руках фотографию Софии, распечатанную из базы прокуратуры Рима. Её официальное фото: строгое, без улыбки, но с огнём в глазах.

— Она приехала не просто так, — сказал он вслух, хотя был один. — Она приехала за мной.

Он знал, что рано или поздно правда всплывёт. Но не думал, что так быстро.

Его телефон зазвонил. Номер был зашифрован.

— Don Luca? — голос старого адвоката отца Софии, Фабрицио Ринальди. — Я получил твоё сообщение. Но ты понимаешь, что если меня поймают… — начал мужчина, но Лука не дал ему закончить.

— Никто не узнает. Я просто хочу знать, кто приказал убить судью Марини?

Последовала долгая пауза.

— Не Валенте. По крайней мере не старший совет. Это был… одиночный акт. Кто-то хотел остановить реформы. Кто-то, кто боится света.

— Кто? — ему нужно было имя. Нужно, как никогда.

— Имя я не назову. Но подумай: кто выиграл больше всех от смерти Марини? Кто теперь контролирует портовые контракты?

Лука закрыл глаза и имя сразу пришло на ум.

Дон Карло. Его дядя. Тот, кто всегда говорил: «Закон — для слабых. Сила — для нас».

— Спасибо, Фабрицио.

— Берегись, Лука. Она не просто прокурор. Она дочь того, кого убили. А