Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Бетти Алая, Екатерина Антонова

Дочь драконов для змеиного князя

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗМЕИНЫЙ КНЯЗЬ

Влад

Иду по коридору замка, сапоги отбивают зловещий четкий ритм по холодному камню. Эхо подхватывает его, умножая и рассеивая по пустому чреву дворца.

За арочными окнами, затянутыми паутиной, воет ветер. Он скребется когтями по свинцовым переплетам, но не может проникнуть внутрь.

Я один. Всегда один.

Внезапно справа распахивается тяжелая дубовая дверь. Останавливаюсь.

Не чувствую ни страха, ни удивления. Лишь холодное любопытство. Захожу.

Огромная спальня с высокими потолками.

Горят десятки свечей, их пламя отражается в позолоте рам и в полированном дереве. По центру — ложе. Огромное, просторное. Над ним кроваво-красный балдахин из воздушной ткани.

На этом ложе… она…

Нагая. Раскинувшаяся на черных шелках. Длинные, как жидкое пламя, рыжие волосы рассыпаны на подушках.

Глаза скрыты широкой алой лентой. Кожа настолько белая, что кажется, будто она светится изнутри.

По спине под рубахой пробегает знакомый ненавистный зуд.

Все внутри меня замирает. Тревога, боль от старых ран, поселившийся под кожей страх — все растворяется, как дым.

Остается только она. Взгляд прикован к незнакомке.

От девушки исходит густой пьянящий аромат. Сладкий мед, смешанный с дурманящим кардамоном, шафраном, сандалом.

Аромат Востока и запретного наслаждения.

Она извивается, и я вижу, что хрупкое тело прикрыто лишь тончайшей алой тканью, сквозь которую проступают изящные изгибы.

Я смотрю на нее, как на величайшее творение. Идол, перед которым готов пасть ниц.

Кончики пальцев покалывает. Я жажду прикоснуться. Обвести контуры ее ключиц, провести по изгибу талии, ощутить шелк белой кожи.

И внутри пробуждается тот, кого я в себе боюсь. Зверь. Он рычит, бьется в клетке моей плоти, требует выхода. Я не помню, что это за монстр. Но его зов очень силен.

Делаю шаг к постели. Подхожу к ложу и нависаю над пленницей. Она замирает, чувствуя мое присутствие.

Ее губы — алые, сочные, чуть приоткрытые. Почему-то я абсолютно уверен: в них мое спасение. И моя погибель.

Я целую ее.

Сначала лишь касаюсь нежно, почти робко. Но затем зверь вырывается на свободу. Я впиваюсь в желанные губы, мягкие и горячие. Уже не целую, а терзаю, кусаю, чувствуя на языке медный привкус ее крови.

Пленница стонет, и этот звук срывает последние оковы. Она моя. Только моя. Почему-то я уверен в этом.

Губами скольжу вниз по ее шее, к ключицам. Прозрачная ткань соскальзывает с белой кожи. Грудь пленницы небольшая, упругая. Соблазнительные розовые соски уже тверды.

Я захватываю один из них губами, ласкаю языком. Девушка стонет громче, ее тело выгибается, руки дергаются, но их сковывают крепкие кандалы.

Обхватываю женственные бедра. Я сжимаю их, чувствуя под пальцами дрожь желания. Она разводит ноги в немом приглашении, и зверь внутри ревет от вожделения так громко, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не зарычать в унисон.

Но нельзя…

Я чую его. Легкий, едва уловимый аромат невинности, смешанный с ее пьянящим запахом.

С рычанием опускаюсь ниже. Целую плоский живот, внутреннюю сторону бедер, ее икры, каждый палец на ноге.

Но ее лоно…

Оно манит меня, словно запретный плод. Приникаю к нему лицом, тону в терпком аромате. Провожу языком по нежным складкам.

Девушка вздрагивает и издает пронзительный стон. Ее вкус сладкий, пряный, сводящий с ума. Уплываю, теряюсь в нем.

Хочу больше. Глубже. Но не могу. Какая-то часть меня, еще сохранившая рассудок, знает, что пока нельзя. Но жар терзает мое тело, зверь рвется наружу, требуя полного обладания.

Продолжаю ласкать ее языком, находя тот ритм, что сводит ее с ума. Незнакомка бьется в истоме, ее стоны переходят в крики.

Хрупкое тело напрягается, изгибается, и затем ее накрывает волна. Она кончает с громким срывающимся криком, орошая собой мой язык.

Щелк!

Слышу резкий металлический звук. Кандалы на ее запястьях распахиваются. И девушка исчезает.

Просто растворяется в воздухе, как мираж. Шелк подо мной холоден и пуст.

Мир вокруг начинает плыть. Стены замка искажаются, тают. Свечи гаснут одна за другой. Я чувствую резкую, сильную боль во всем теле. Слабость накатывает волнами.

Затем темнота.

Открываю глаза.

Стерильная белизна раздражает. Я сижу на холодном полу. Вокруг белые стены, больше похожие на камеру в психушке. В вены воткнуты иглы, по которым в мое тело из прозрачных пакетов стекает алая кровь.

По ту сторону стекла молодой парень в черной военной форме. Он бледнеет, его глаза распахиваются от ужаса.

Растягиваю губы в зловещей улыбке. Чувствую во рту длинные острые клыки. Провожу по ним языком.

Охотник пятится назад, разворачивается и убегает прочь.

Я потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. В теле чудовищная слабость, запястья скованы стальными кандалами. Принюхиваюсь. Воняет серебром.

На языке танцует медовый вкус с примесью восточных пряностей. Я должен вкусить его снова! Наяву.

Резким движением я вырываю иглы из вен. Из проколов сочится алая кровь, но раны тут же затягиваются. Регенерация работает, уже хорошо.

По ту сторону камеры возникает другой мужчина. С сединой, усталым взглядом и насмешливой ухмылкой. Я его знаю… мой тезка. Глава Гильдии охотников.

— Ну здравствуй, Валах…

Саундтрек главы: Ugress, Annlaug Børsheim — The Deepest Veil

Глава 2

Адила

Распахиваю глаза. Резкий, непривычный свет на секунду ослепляет, и я зажмуриваюсь, чувствуя, как все тело пронзает странная пульсирующая волна.

Я провожу ладонью по шелку белья и сквозь него чувствую влагу на своих бедрах. Теплую, липкую.

Что это было? Сон?

Он был таким реальным, но теперь от него остались лишь обрывки. Призрачное прикосновение чужих губ, медный привкус крови на языке, пьянящий запах… и чей-то образ.

Незнакомый мужчина с темными глазами, в которых бушевала буря. Я не знаю, кто он, но его прикосновение будто выжжено в моей памяти.

С трудом поднимаюсь с постели. Мышцы затекли, суставы ноют от долгого сна. Подхожу к резному шкафу из красного дерева и достаю свое любимое платье — изумрудное, струящееся, с золотой вышивкой.

С глубоким вырезом, открывающим ключицы, и разрезами по бокам, приоткрывающим бедра. Ткань прохладная и шелковистая, ласкает кожу, но не может унять внутренний жар.

Выхожу на балкон, и дыхание перехватывает. Дворец моих отцов, жемчужина Аль-Абайи, прекрасен, словно оазис. Внизу, до самого горизонта, раскинулась золотая пустыня.

Песок переливается под ослепительным солнцем, словно россыпь драгоценных камней. Небо — чистое, бездонное сапфировое полотно. Воздух горячий