Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Глава 1

— Следующая остановка — Хэйшуйцзе. Пассажиров, готовящихся к выходу, просим пройти к задней двери.

Автобус, выехавший из пригорода города Б[1], сделал небольшой крюк и медленно свернул на торговую улицу. Дороги здесь расходились во все стороны, повсюду сновали прохожие.

Голос автоинформатора звучал четко и выразительно, но не так, как обычно: он больше походил на синтезированный машинный, в котором даже повышение тона в конце фразы казалось нарочитым.

Се Юй сидел в углу на самом заднем ряду и, повернув голову, безучастно смотрел в окно на палящее солнце.

В салоне работал кондиционер: было слишком холодно, но в то же время как-то душно.

Автобус и без того тащился еле-еле, а теперь, зажатый со всех сторон людским потоком, и вовсе сбавил ход до черепашьего. Как назло, загорелся красный; длинный кузов сильно тряхнуло, и машина медленно остановилась.

Се Юй держал в руке телефон и смотрел на улицу, ожидая, пока на том конце снимут трубку.

После нескольких длинных гудков вызов наконец приняли. Из динамика вырвался знакомый шум и гам, а следом раздался женский голос — громкий, перекрывающий весь этот гул, хрипловатый и напористый. Женщина с кем-то яростно ругалась.

— Да кто его знает, когда придут эти шесть фур! Никакой определенности, эти сукины сыны только зубы заговаривают!

— То «завтра», то «послезавтра» — без конца юлят, а теперь вообще заявляют, что сами не в курсе… Твари конченые.

Се Юй спокойно слушал этот поток брани.

— Какое, на хрен, поторопить?! Они теперь даже трубку не берут, в прятки со мной играют! Ушлепки паршивые, пусть пойдут да поспрашивают — на всей Хэйшуйцзе кто, блядь, рискнет дорогу перебежать мне, Сюй Яньмэй?!

Видя, что мат становится всё изощреннее и грозит вылиться в целое сочинение на восемьсот иероглифов без единой паузы[2], Се Юй наконец подал голос:

— Тётя Мэй.

Поток ругательств мгновенно оборвался.

Сюй Яньмэй замахала руками на стоявших рядом людей, замолчала и без колебаний прикусила язык. Сигарету, зажатую между пальцев, она тут же затушила о край стола. Ткнув пальцем в лежащий на столе телефон, она жестом дала понять, что собрание на тему «почему эти уроды не доставили шесть фур в срок» объявляется закрытым.

Потушив окурок, она убрала длинные ноги со старого обшарпанного стола. Ее голос зазвучал с такой нежностью, какой подчиненные от нее еще не слышали, — казалось, это совершенно другой человек, а не та безумная хабалка, только что изрыгавшая тонны мата.

— Да мы тут в обеденный перерыв собрались поболтать просто, ничего такого, дурачимся. Жизнь ведь скучная, иногда выругаться — для душевного равновесия полезно…

Се Юй не стал ее разоблачать, лишь спросил:

— А курить? Курить тоже для здоровья полезно?

Сюй Яньмэй, от которой на версту несло никотином, врала не краснея. Она знала, что этот паршивец все равно не сможет пролезть к ней через трубку:

— Да не курю я! Как ты запретил, так сразу и бросила. Ой, ладно тебе, не напоминай, а то опять захочется, не береди мне душу.

Притворялась она знатно — еще неизвестно, кто у кого шел на поводу.

Се Юй слушал ее сиплый, прокуренный голос, который обретал звонкость разве что во время ругани, и даже дурак бы понял, где тут правда, а где ложь.

— У тебя ведь каникулы начались? Слышала от твоей мамы, что двадцатого числа ты сдал последний экзамен. Почему на сообщения мои не отвечаешь? — Сюй Яньмэй поспешила сменить тему. — Ну, как сдал? Я ведь пол-интернета перерыла, чтобы найти приличные напутствия. Они там все такие приторные, меня чуть не вывернуло, пока выбирала.

«Не робей перед экзаменационным листом, приложи усилия — и покажешь отличный результат! Пусть твоя мечта расправит крылья на экзамене, а жизнь плывет по океану знаний! Мелкий засранец, удачи на экзаменах!»

Се Юй и сам не понимал, почему до единого слова запомнил это банальное, шаблонное поздравление, совершенно не отвечающее эстетическим вкусам современной молодежи.

Автобус как раз въехал в туннель, укрывшись от палящего зноя, и вокруг сразу потемнело.

Се Юй, и без того одетый во все черное, теперь полностью растворился во мраке. Он откинулся на спинку сиденья, вытянул длинные ноги, едва умещавшиеся в тесном проходе, и вяло усмехнулся:

— И зачем только искала? Ты же знаешь мои отметки. И что я должен был ответить? «Спасибо за поддержку, постараюсь не стать худшим в классе»?

Не прошло и пары минут затишья, как у грозы Хэйшуйцзе, товарища Сюй Яньмэй, снова кто-то зашумел:

— Вы тут совсем с дубу рухнули? Это оптовый рынок или шарашкина контора? Цены ломите — чистой воды грабеж!

— …Что ты сказал? — из-за шума Сюй Яньмэй не расслышала ответ Се Юя. — Гул стоит невозможный, еще и приперлись какие-то придурки, качать права пытаются. Надо на днях купить мегафон погромче, а то этих ублюдков ничем не перекричать.

Се Юй крепче сжал телефон. Слова вертелись на языке, но он так и не произнес их вслух:

— Ничего. Сообщение я видел. Был занят подготовкой, забыл ответить.

— Ладно-ладно. Хоть оценки у нас и не фонтан, но ты не унывай, сдаваться раньше времени нельзя. Прорвемся, верно?

Сюй Яньмэй снова повысила голос, прикрыла трубку ладонью и прикрикнула на недовольных покупателей:

— …Эй, вы чего там раскудахтались? Не нравится — проваливайте, нечего тут столбом торчать!

Автобус выехал из туннеля, и яркий солнечный свет снова хлынул в салон, залив его от лобового стекла до самого хвоста.

Се Юй прищурился. Заметив знакомый пейзаж за окном, он понял, что его остановка уже близко.

Сегодня был понедельник, третий день летних каникул. Будний день, так что пассажиров было немного.

Впереди сидели несколько школьниц с аккуратными хвостиками. Даже на прогулку они вышли примерными девочками — с рюкзаками за спиной, в чистых белых блузках.

Район Хэйшуйцзе хоть и звался торговым, но цены здесь были грошовые, да и само слово «торговый» подходило ему с натяжкой — застройка старая, обшарпанная, даже для окраины города выглядела убого. Тем не менее эта дешевизна привлекала толпы тех, кто не мог позволить себе тратить много денег, особенно школьников и студентов.

Се Юй лениво разглядывал стеклянную заколку в волосах одной из девочек — прозрачную, с нежно-розовым отливом, красиво сверкавшую на солнце.

— Приехали, приехали, выходим! — Девочка тряхнула хвостиком, схватилась за поручень