Чудо для декана - Дарья Барашик

Дарья Барашик

Чудо для декана

Глава 1

Вот и подходит к концу этот проклятый год — самый трудный и грустный в моей жизни. Люди суетливо скупают мандарины и украшения, торопятся прогнать надоевшую Крысу и встретить Металлического Быка, надеясь, что он принесет удачу и стабильность. А я, бедная студентка, в двенадцатом часу ночи плетусь по заснеженной московской улице в дурацком костюме Снегурочки. Мишура на платье уже слегка облезла, колпак сползает на глаза, а синтетическая ткань противно колется и не греет. Виноват во всём этом новенький телефон, который пришлось купить на отложенные деньги. Старый разбился вдребезги — выскользнул из рук на лестнице, — а с ним столько воспоминаний улетело в никуда: фотографии с мамой, переписка с подругой, даже тот милый голосовой от бывшего, который я так и не решилась удалить. Теперь мне нечем платить за съём комнаты, поэтому пришлось согласиться на авантюру с Дедом Морозом, точнее с моим одногруппником Лёшкой. Мы ходили по чужим квартирам, кривлялись перед детьми, рассказывали стихи и раздавали конфеты. Как ни странно, за три дня мы заработали достаточно, чтобы перекрыть долг. Я даже позволила себе маленькую слабость — купила бутылку недорогого, но терпкого красного вина, как обещание самой себе, что праздник хоть немного коснётся и меня.

До курантов осталось пятнадцать минут. Скоро двенадцать раз пробьют московские часы, а я не спеша бреду к своему временному жилью и жую вишнёвый пирог, который Лёшка сунул мне на прощание. Пирог домашний, чуть пригорелый, с кисловатой начинкой, пахнет детством и уютом. Лёшка, счастливый, пошёл к своей девушке — обниматься под бой курантов и загадывать желания. А я… А я сейчас приду в пустую комнату, налью себе бокал вина, включу сериал на телефоне и лягу спать. Надеюсь, Антонина Семёновна, моя вечно недовольная хозяйка, ушла к соседке и не станет врываться с проверками. Хочется просто упасть лицом в подушку и забыться, хотя бы на эту ночь.

Мои невесёлые размышления прервал резкий, пронзительный плач ребёнка. Он разрывал тишину зимней ночи, отражаясь от стен домов и смешиваясь с шумом ветра. Плач был таким отчаянным, что у меня что-то кольнуло в груди. Я подняла глаза и увидела мужчину — он стоял у подъезда соседней высотки, неуклюже прижимая к груди свёрток с младенцем. Его фигура казалась чужой на этой пустой улице: тёмное кашемировое пальто, дорогой шарф, аккуратно намотанный вокруг шеи, но лицо при этом растерянное и усталое. Ему было около тридцати, тёмные волосы выбивались из-под воротника, а высокий рост делал его похожим на обелиск посреди сугробов. Он выглядел как человек, который привык управлять жизнью, но сейчас оказался бессилен перед маленьким кричащим комочком.

— Тише, малышка, тише… — голос у мужчины был низкий, обволакивающий, почти как музыка, — твой брат скоро придёт. Ну пожалуйста…

Но ребёнок продолжал заливаться слезами, и каждый его всхлип резал тишину как нож.

Я не люблю детей — особенно когда они плачут. Младшая сестра в своё время довела меня до нервной дрожи: она орала так, что соседи вызывали полицию, думая, что у нас кого-то пытают. Но сейчас, глядя на этого незнакомца с тёмными кругами под глазами, я почувствовала странную жалость. Тем более сегодня Новый год — время чудес, даже если они случаются не с принцессами, а с уставшими аниматорами. Я вздохнула, отряхнула снег с плеча и решительно направилась к нему.

— Давайте я вам помогу? — предложила я, остановившись в паре шагов. От моего дыхания в воздухе поднимался пар, а щипало нос от мороза.

Мужчина удивлённо поднял брови и окинул меня изучающим взглядом, задержавшись на колпаке с искусственным мехом.

— Снегурочка? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Нет, бабка Ёжка! — рявкнула я, чувствуя, как начинаю замерзать. — Помощь нужна или я пошла дальше?

— Извини, — мягко произнёс он и неожиданно тепло улыбнулся. От этой улыбки на его лице появились мелкие морщинки у глаз, и он стал вдруг очень человечным. — Это исчадие Ада, кого угодно доведёт до нервного срыва.

— Понимаю, — ответила я и протянула руки к ребёнку. Пахло от малышки молоком и чем-то сладким, её щёчки горели на морозе. — У меня младшая сестра страшнее орала. Соседи даже вызывали полицию, думали, что мы кого-то пытаем. Так что я почти профессионал.

— Веселое детство, — произнёс мужчина как-то грустно, с долей тоски. — А я с малых лет пахал как лошадь, поэтому дома почти не бывал. Никто меня не укачивал.

— Ужас, — я машинально поглаживала малышку по щеке, чувствуя, как та начинает затихать. — Я до семнадцати лет не знала, что такое работа. После того как уехала из родного города и поступила в университет, начались проблемы. Родители сказали: «Мы не обязаны», и пересали финансировать. Пришлось крутиться. Сейчас последний курс, а я уже поработала уборщицей, секретаршей, барменом, и продавцом. А теперь вот — Снегурочка.

— Прости за нескромный вопрос, — он чуть качнул девочку, которая начала хлюпать носом, перестав кричать, — сколько тебе лет?

— Двадцать два, — ответила я без запинки.

— Ещё малышка, — улыбнулся он, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти отеческое.

— Сам ты малышка! — огрызнулась я, но без злобы.

— Мне тридцать пять, — сказал он, и в этот момент девочка заворочалась, сморгнула слёзы и уставилась на меня огромными голубыми глазами. — Смотри, успокоилась. Ты прямо волшебница. Хорошо на неё влияешь.

— А где её мать? — спросила я, не удержавшись.

— В психушке, — ответил он без тени смущения.

— В смысле? — я невольно переспросила, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— В прямом. Она проходит лечение за границей, — голос его стал ровным, почти безразличным, но глаза выдавали тревогу. — А отец недавно умер от сердечного приступа. Так что Маша теперь живёт у брата. Он её усыновил.

— А где брат? — спросила я, оглядываясь на тёмные окна.

— Максим пытается помириться со своей невестой, — мужчина кивнул на соседний дом, в некоторых окнах которого горел праздничный свет. — Сказал, подождёт пять минут, но они давно прошли.

Глава 2

Заходя в квартиру, я на цыпочках прислушивалась к тишине. В коридоре пахло старой мебелью, нафталином и варёной капустой — неизменный аромат антонининой кухни. Никакого бормотания телевизора, никакого кашля из-за стены. Антонина Семёновна, похоже, ушла к соседке — может, даже останется там до утра. Квартира впервые за долгое время была полностью в моём распоряжении, и это ощущалось почти как подарок.

— Проходите