Исступление - Мег Смиттерман

Мег Смиттерман

Исступление

Информация

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

Автор: Мег Смиттерман

Название: «Исступление»

Серия: -

Перевод: Юлия

Редакция и Вычитка: Ksuuu

Переведено для канала в ТГ: Dream Team

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Он звал её всю жизнь, но она никогда не могла ответить...

Мидония, независимый межпланетный перевозчик, ходит по тонкому льду после несчастного случая на работе со смертельным исходом. Поэтому она не спорит, когда ей дают утомительное поручение доставить набожную сестру Ирену на отдаленную окраинную планету, где крошечная религиозная колония поклоняется загадочному божеству по имени Скорбь.

До сих пор.

Когда солнечная вспышка приковывает её корабль к земле, Мидония оказывается в ловушке вместе с похожими на сектанток сестрами. Что еще хуже, он приходит к ней в ночи, и его знакомый голос звучит громче, чем когда-либо. Он вторгается в её разум со своим голодом, разжигая ненасытную одержимость, от которой будет почти невозможно сбежать.

1

Он не причиняет мне вреда. Он никогда ко мне не прикасался. Он лишь зовет меня.

Я рисую его одинаково с самого детства: пустота, тень на тени, надвигающаяся тьма с парой светящихся глаз. Таким я вижу его и сейчас — это существо, блуждающее по мрачным задворкам моих грез. Он меня не пугает. На самом деле, он меня манит, это безымянное создание.

Мой блокнот лежит открытым на приборной панели. Я не часто рисую на работе, но иногда вижу его, когда совсем этого не жду. И каждый раз я его рисую. В этот раз карандаш мечется почти неистово, мои движения слишком медленны, чтобы поспеть за мыслями. Он был таким отчетливым, когда я заметила его краем глаза; пугающим в своем внезапном появлении на периферии зрения, со сверкающими кроваво-оранжевыми глазами.

Я должна нарисовать его прямо сейчас. Иначе воспоминание растает, как сон, и я начну верить, что вообще никогда его не видела.

— Мидония?

Сердце подпрыгивает к самому горлу, и я с хлопком захлопываю блокнот. С шумом выдохнув через нос, я отворачиваюсь от пульта управления кораблем, и кресло натужно скрипит.

— Сестра Ирена. Чем могу помочь?

Сестра Ирена смотрит на меня с полным надежды блеском в глазах.

— Не хотела вас напугать. Но я правда думаю, что вам очень понравится на моей планете. Если вы решите остаться.

Я скрещиваю руки на груди, и кожа моей слишком большой куртки скрипит. В чем Ирене не откажешь, так это в чертовом упрямстве.

— Полагаю, мы никогда этого не узнаем.

Мы не в первый раз обмениваемся этими репликами. Она уже не впервые пытается впарить мне эту идиллическую колонию, словно это какая-то сетевая пирамида. Я начинаю гадать, не репетировала ли она это выражение лица: мягко приподнятые брови, едва заметно дрожащие губы, пелена непролитых слез во взгляде. Ее бледные руки сложены перед собой — возможно, в безмолвной молитве, а может, ей просто так удобнее: переплетенные пальцы как имитация поклонения.

— Выдолжны остаться, — мягко настаивает она. Пульсирующие огни приборной панели окрашивают ее лицо вспышками желтого, затем оранжевого, затем белого. В ее глазах свет отражается крошечными ореолами, похожими на пару крохотных ярких галактик. — Другого такого места нет. Покой, который вы там обретете. Передышка. Это нечто запредельное.

— Мне нужно как-то зарабатывать на жизнь, — возражаю я, пока образ моей тени с пылающими глазами уже тает. Становится туманным, похожим на сон. — Если бы я брала отпуск на каждой точке высадки, мой босс убил бы меня, и я бы осталась без работы.

— Мидония.

— Ирена.

— Вы заслуживаете отдыха. Мы с сестрами можем вам его дать. И даже больше. Вы станете почетной гостьей, вам позволят трапезничать с нами. Немногие посетители удостаиваются такой чести. И… — ее губы дрожат. — Я так к вам привязалась за эти несколько дней.

— Я к вам тоже привязалась.

И это отчасти правда, хотя я сомневаюсь: не выходит ли привязанность Ирены за рамки нормального. Ее внимание кажется почти слишком интимным, а слова — приглушенными и хрупкими, как крылья бабочки; словно каждое слово — это тайна, поведанная с безграничным доверием.

Это выбивает меня из колеи.

Но даже при всем этом Ирена — не самый странный пассажир в моей практике. И несмотря на мой скептицизм по поводу ее выбора столь отдаленного места для жизни, у меня нет причин относиться к ней с неприязнью. Она заплатила авансом универсальными кредитами. Она вежлива и добра, задает вопросы обо мне и, кажется, искренне интересуется ответами. Что еще важнее, она принадлежит к наименее опасной демографической группе пассажиров: женщина средних лет. Но ее частые молитвы заставляют меня напрягаться, к тому же у нее есть привычка возникать из ниоткуда и пугать меня, даже на моем маленьком корабле.

— Вы когда-нибудь бывали там, где чистый воздух? — Ирена подходит ближе.

Я ловлю себя на том, что откидываюсь назад, прижимаясь к приборной панели так, что она впивается мне в поясницу.

— Ну да. Я с Новой Земли, разве не помните? — я говорю это с гордостью, несмотря на то, что это одна из самых дешевых и перенаселенных планет в колониях. По крайней мере, я не живу на какой-нибудь тесной космической станции, дыша переработанным воздухом.

Ирена издает тихий неодобрительный звук.

— Значит, не бывали. Вы никогда не пробовали на вкус такой воздух, каким дышали наши предки, — прохладный и чистый. Свободный от химических загрязнений. С таким синим небом, что этот цвет можно разглядеть до самого горизонта, где когда-то леталиптицы.

— Я видела птиц.

Она качает головой.

— Завезенные существа, выведенные для выживания в суровых биосредах. Это нептицы. — Тут она произносит имя своего божества, которое я никогда не видела в письменном виде, абсолютно для меня непонятное и на слух отдаленно напоминающее слово «скорбь». — Скорбь не касался птиц, которых вы видели. Он не наполнил их своей жизнью, своей любовью.

Ирена всегда находит способ свести любую тему к этой своей Скорби. Я подавляю вздох. Полагаю, глупо пытаться добиться от нее нормальной беседы. Она безгранично предана своей религии.

Насколько