Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

Вождь орков. Уплата долга

1

Король умирает. За стенами дворца умирает и всё королевство.

Чума, нет, магический мор высасывает из моих людей жизни медленно, но до самой последней капли.

Воздух в покоях отца густой и тяжелый, пропитанный горечью, болезнью и травами, что давно не помогают. Я сжимаю холодную, исхудавшую руку, и с каждым его прерывистым вздохом что-то обрывается и во мне.

Конец неминуем.

Я не плачу. Слёзы высохли ещё неделю назад. Осталась только ярость. Бессильная, бесполезная ярость. На отца, на себя, на придворных магов.

Дверь скрипит. Я оборачиваюсь, мгновенно выпрямляясь. В проёме оказывается лорд Виктор. Его по обыкновению непроницаемое лицо, сейчас искажено гримасой скорби.

— Аврора, — его голос низкий, как болезненный стон. — Ему хуже?

Я лишь качаю головой, снова глядя на спящего обессиленного отца. Куда уж хуже?

Виктор приближается, его шаги почти не слышны на ковре.

— Разведчики вернулись с пустыми руками. Лекари бессильны. Жрецы говорят о каре богов, но это… это не божья кара.

Я сжимаю пальцы в кулак. Второй рукой продолжаю поглаживать сухую ладонь.

— Тогда что? Говори!

Советник тяжело вздыхает, опускаясь на стул рядом. Он выглядит старше, осунулся за одну тяжелую ночь.

— То, что я скажу, звучит как безумие, как измена. Но это единственная правда, что у нас осталась, — он смотрит мне прямо в глаза, прося выслушать. — Это не болезнь, Аврора. Это проклятие. Орочье проклятие.

Слово «орк» жжёт душу изнутри, как раскаленное железо. Перед глазами тут же встают жуткие картины — наши выжженные деревни, растерзанные тела стражей на границе, хриплый, похожий на скрежет камня, орочий смех и лязг металла топоров.

Ненависть, старая и горькая, заполняет меня до краев. Ненавижу орков, ненавижу!

— Они мстят, — продолжает Виктор, не отрывая от меня взгляда. — Мстят за предательство, совершенное нашими предками. Твоим прадедом. Мы отравили их священный источник, чтобы захватить долину. Мы оборвали их связь с землей и главными богами. И теперь их шаманы наслали на нас эту порчу. Они высасывают жизнь из нашей земли, потому что мы лишили их собственной.

Я вскакиваю.

— И что?! Они уничтожают нас! Мы должны собрать армию и…

— И что? — резко обрывает меня лорд. — Желаешь оставить нас всех смерти? Наша армия ослабла, люди едва держатся на ногах! Каждый день мы теряем десятки мужиков! У нас нет времени на войну!

От его слов становится физически больно. Он прав. Он как всегда прав.

— Что же нам делать? — мой голос звучит сдавленно, уязвлёно.

На крики почти не остаётся голоса. Да и будить отца я не хочу, пусть отдыхает, пусть пытается набраться сил.

Виктор замолкает, будто подбирая слова. Потом поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Виктор?

— Есть старый ритуал. Очень древний. Ритуал кровавого долга. Он создает необычную связь между двумя враждующими существами. Добровольная кабала. Если кто-то из королевской крови, чьи предки совершили предательство, добровольно отдаст себя в рабство вождю орков, примет на себя оковы этой магии… его жизненная сила, его связь с землей сможет… очистить тебя, твою кровь и род. А через тебя и королевство. Ты станешь мостом. Мостом, по которому жизнь вернется к нам всем.

В комнате повисает гробовая тишина. Слово «рабство» отдается в моих ушах оглушительным звоном.

— Ты предлагаешь мне… стать рабыней? Орка? — я слышу, как мой собственный голос дрожит от неверия и возмущения.

Сердце подпрыгивает к горлу. Он не серьёзно? Виктор изволил шутить, чтобы скрасить моё горе?

Какие же злые у него шутки!

— Я предлагаю тебе стать спасительницей, Аврора! — голос Виктора становится твердым, почти железным. — Единственной, кто может это сделать. Только королевская кровь имеет вес в этом ритуале. Ты примешь проклятие на себя, и оно перестанет душить наш народ. Ты будешь нести эту ношу за всех нас.

Глаза закрываются. Мысль о том, чтобы склониться перед одним из этих чудовищ, вызывает у меня рвотный спазм. Стать его собственностью? Позволить ему прикасаться ко мне?

Что сказал бы отец? Король позволил бы своей дочери так низко пасть?

— Нет… — выдыхаю очень тихо. — Лучше умереть. Мы все умрем с честью и не преклоним колени перед врагами.

— С честью? — Виктор горько усмехается. — Смотри! Смотри же!

Он резким движением отдергивает занавеску у окна.

Свет падает на бледный лик отца.

Внизу, у дворцовых стен, снует толпа. Народ изнеможенный, уставший, но всё равно продолжающий работать и жить до последнего хриплого вдоха.

— Вглядись, Аврора.

Я сосредотачиваюсь на своём народе, выхватываю взглядом отдельных людей.

Женщина прижимает к груди неподвижного ребенка, старик безучастно смотрит в небо.

— Они не выглядят готовыми умереть с честью. Они выглядят так, будто уже мертвы. Но их можно спасти. Ты можешь.

Мое сердце разрывается на части. Ненависть к оркам — это одно. Но видеть вот это… невыносимо.

— Они умрут, Аврора. Все. Твой народ. И ты будешь знать, что могла их спасти, но предпочла свою гордость их жизням.

Его слова бьют точнее любой стрелы. Я вновь закрываю глаза, теперь уже представляя себе этого орка. Его грубые черты, желтые клыки, алые глаза, полные ненависти и желания убивать. Я представляю его руки на себе, и мне хочется кричать от ужаса и отвращения.

Но потом я снова смотрю в окно. На того ребенка, на старика.

Кажется, ужас обращается решимостью.

— Хорошо, — произношу почти уверенно. — Что я должна делать?

Виктор объясняет план, а я запоминаю делали.

Путь мой лежит на рассвете в Выжженную долину к подножию Острой Скалы. Идти нужно одной, совсем без оружия. Сдать себя оркам, а потом принять связующий ритуал.

— Это единственный путь. Твоё решение верное.

Я слушаю и киваю.

Через час я стою у ворот дворца. На мне простое грубое платье из плотного льна. Волосы лентой стянуты назад. Ни украшений, ни знаков отличия, чтобы никто по пути не узнал принцессу Аврору.

Да какая я теперь принцесса? Орочья рабыня.

Стража смотрит на меня с ужасом и жалостью. Они понимают, что, возможно, отправляют свою принцессу на смерть, хоть и не представляют, куда именно и к кому именно я направляюсь.

Шаг вперед, потом второй, третий, и вот я уже бреду по родным землям во вражеское