Бывшие. Ада для Демона - Анна Гром

Анна Гром

Бывшие. Ада для Демона

Глава 1

— Ну и зверюга, ты видела?!

— А, по-моему, очень даже ничего такой.

— Ничего?! Да это отвал всего вообще?! Ты видела какой он здоровенный?! Какие ручищи! А что там в штанах я даже фантазировать боюсь…

Фраза оборвалась нестройным женским хохотом. За матовой перегородкой офисной кухни плясали три тёмные тени — бухгалтерия пришла на «кофепой». Я чуть задержалась, стараясь не выдать своего присутствия, прислушалась.

Вероятно, обсуждают нового начбеза. Говорят, генеральный привёл своего старого друга на эту должность, после того как предыдущий профукал утечку, и мы продули очередной тендер.

Всё это случилось, пока я была в отпуске. Руководитель службы безопасности подчиняется напрямую гендиру, поэтому я его не искала, не нанимала, не собеседовала и вообще ни черта о нём не знала. Да, и собственно, мне было всё равно.

Это был мой первый отпуск без Руслана. Никаких морей и океанов. Я просто свалила на две недели в Ярославскую область к тёте Рае и все эти две недели пасла её трёх коз. Такой вот детокс.

Ни информации, ни цивилизации. Парное козье молоко, овощи с огорода, прогулки по росе на рассвете, медитация на закате. Вместо финансового анализа анализ того, что в жизни я делаю не так.

Руслан — моё очередное фиаско. Очередная провальная попытка в «они жили долго и счастливо». Мы разъехались накануне моего дня рождения. Он сказал, что я чёрствая, властная, невыносимая контролирующая «мамочка». А он ищет милую, мягкую, добрую. Точнее, уже нашёл. Ещё до того, как съехать от меня.

Примерно за полгода до того. Как просветили меня некоторые доброжелатели.

Мне даже фотки прислали. Тоже блондинка, как и я. Только губки пухлее, попа круглее, глазки невинной овечки. Прямо такая девочка-девочка. Ну, значит, получил о чём мечтал, Русланчик. Живите и будьте счастливы, и сдохните в один день.

Желательно завтра.

Я когда-то была такой же. Мягкой, наивной дурочкой. Девочкой-припевочкой. В универе преподаватели часто шутили, что, мол, имя моё с фамилией мне не подходят. Слишком контраст разительный.

Адалина Чёрная — так должны были звать киноактрису, злостную стерву с чёрными волосами или, на худой конец, участницу Битвы экстрасенсов, а не милейшую блондиночку с голубыми глазами и по-детски пухлыми щёчками, метр пятьдесят пять ростом. Но многое изменилось…

Кроме того, что я всё ещё блондинка.

Пухлые щеки превратились в острые скулы, метр с кепкой вырос на десять сантиметров с помощью каблуков, а милейшество, доброта и наивность растворились в кислоте жизненных ударов.

Память порой всё ещё бросает меня на десять дет назад, в мои восемнадцать, когда подружка затащила меня на дискотеку в военное училище. Она хотела там подцепить какого-нибудь солдатика, который потом станет генералом. Только вот она там никого не подцепила, потому что слишком уж активно вешалась на неискушённых ещё ребят, а вот я…

Стуча каблуками, я вошла в «кофейный уголок», чтобы сварганить себе двойной эспрессо и разогнать сплетниц. Раз у нас все так «загружены», стоит пересмотреть распределение обязанностей или систему вознаграждений. Меня и так весь финотдел ненавидит, пусть делают это ещё усерднее.

Пусть считают меня сукой, но я не люблю праздность.

Стоило уйти в отпуск, как тут всё с ног на голову повернулось. Ещё начбез этот.

Я первый день после отпуска, генеральный пока нас не знакомил. Сегодня как раз совещание, посмотрю хоть, что там за зверюга такая.

Не выношу, когда люди приходят на работу тупо отсиживать своё время. Я предпочитаю честность, ответственность, самоотдачу. Для кого-то это жёсткость, авторитарность, для меня — справедливость.

Здесь хорошо платят.

«СтройГрад» считается козырным местом, одним из самых надёжных застройщиков в области. Здесь условия труда действительно достойные, и я считаю, что сотрудники обязаны соответствовать занимаемой должности и быть привержены интересам компании. А если личные интересы идут впереди планеты всей, то валяй, открывай свой бизнес, в чём проблема?

Особенно меня «впечатляло», когда люди поганят то место, где едят. По этому поводу сегодня и будет совещание.

За пятнадцать минут до начала я шла по коридору в приёмную гендира. По коридору из матового стекла перегородок, разделяющих множество кабинетов с именными табличками. Линейный персонал, переговорные, служебные и технические помещения, наполненные белым шумом: голоса, шаги, шуршание бумаг, целая жизнь, благодаря которой в городе строятся жилые дома и не только.

И я здесь уже два года как финансовый директор.

Знаю, многие глядя на меня говорят, что я «насосала» на должность. Но увы. Широко открывать рот и соображать головой — это, как говорится, две большие разницы. Да и я скорее отгрызу, если мне кто-то что-то начнёт в рот пихать.

К кабинету гендира я подходила с полной уверенностью, что снова пришла самая первая, и тем самым имела возможность задать тон переговорам.

За эти пятнадцать минут неформальной беседы я успевала поделиться с генеральным своими мыслями и нагрузить его важными для меня и для моего отдела вопросами. Благодаря этому и, конечно, моим ответственности и профессионализму я всегда была на хорошем счету.

Но в этот раз кто-то меня опередил.

Дверь в приёмную была приоткрыта, оттуда слышались два голоса, один — Ладыгина, нашего генерального, второй голос я не узнала, но почему-то от его звучания у меня уши вспыхнули и живот поджался к позвоночнику. Как будто этот голос срезонировал с тем голосом, который у меня на подкорке записан был.

На всю жизнь.

К матовому стеклу двери приблизился силуэт. Внушительных габаритов. Сразу почему-то подумала про нового начбеза, которого девчонки обсуждали на кухне. Может, это он?

Рост под метр девяносто, в ширину шкаф-купе, трёхдверный. Пугающий фасад — это может и неплохо в нашей ситуации, только вот была бы толковая голова на этих здоровенных плечах. А то порой у таких все мозги в мускулы утекают.

Я распахнула дверь и едва не ткнулась лбом в эту каменную грудь.

— Осторожнее.

Голос низкий, как рычание тигра. Я такой только однажды слышала.

Мои глаза медленно поползли вверх, сантиметр за сантиметром — от пуговиц на чёрном пиджаке, к расстёгнутой на две пуговицы чёрной с глянцевым блеском рубашке, к смуглой коже груди, покрытой порослью, к мощной шее с острым кадыком, которое двинулось вместе с проглоченным комком слюны.

Пока не остановилось на лице. Смуглом, наглом, красивом, в котором угадывалась примесь горных кровей.

Даже спустя пятнадцать