Цветы на ветру - Изабелла Шампанская

Изабелла Шампанская

Цветы на ветру

Глава первая

В пять часов вечера рейсом Рим — Москва вернулась, наконец, домой после учёбы красивая молодая блондинка двадцати трёх лет Лера Иванцова. Её выгнали за плохое поведение из университета, хотя до выпуска оставалось учиться всего три месяца.

Девушка ни о чём не жалела. Значит, так тому и быть! Родители её были состоятельными людьми и жили на Рублёвке в элитном районе Москвы, в большом коттедже бордового цвета с резным забором. Летом здесь на клумбах росли красивые цветы, и дом утопал в пышной зелени, но сейчас был октябрь, и кругом лежали листья: они падали с деревьев и жёлто-красным ковром ложились под ноги. Не было той красоты, что летом. Сад казался унылым и сонным.

Лера знала, что отец будет в ярости, но ничего с собой поделать не могла, любовь к мужчине оказалась сильней. Девушка ехала в такси и смотрела на улицы. Город, как всегда, был шумным и многолюдным. Это же Москва!

Решила позвонить любимому, чтобы услышать его голос и сообщить о своём приезде, услышать такой родной голос! Она всё это время сильно скучала и думала о нём.

— Привет, любимый! Узнал меня? — весело проговорила девушка. — Я скучала по тебе, милый!

— Лера? Это ты? — поднявшись с места, проговорил Никита Давыдов. Это был высокий темноволосый парень двадцати трёх лет. Он работал в строительной компании вместе с матерью и младшей сестрой Никой.

— Милый, я вернулась, и теперь мы будем вместе навсегда, любовь моя! — та весело рассмеялась.

— Но как же так? Ещё учебный год не закончен. Зачем ты приехала?

— Меня отчислили. Целую тебя. Пока, любовь моя!

Ничего не ответив, Никита отключил мобильный. Парень сильно расстроился из-за приезда бывшей возлюбленной. Лера никогда не отличалась хорошим поведением (не зря её исключили), бедные родители всегда с ней мучились. Он сильно расстроился и не хотел видеть девушку. Та была его невестой, пока не уехала в Италию на учёбу на пять лет. Со временем любовь к ней прошла, хотя казалось, что будет вечной. Но девушка до сих пор его не забыла, считая своим женихом и продолжая любить.

Молодой человек в задумчивости спустился в гостиную, где находились мать и сестра. Женщины мило беседовали, но, увидев его, замолчали, заметив его недовольное лицо.

— Что случилось, сынок? — спросила Татьяна, посмотрев на сына. Это была красивая, высокая и стройная брюнетка сорока шести лет, с большими серыми глазами. — Ты чем-то расстроен? На тебе лица нет.

— Лера вернулась, — опустившись в кресло, проговорил парень рассеянно, глядя перед собой. — Именно сейчас, когда у нас с Дианой всё так хорошо! — в его словах слышались нервозность и раздражение. — Я не хочу видеть Леру, мама! Зачем она приехала? Она испортит все наши планы.

Услышав это, Ника, сестра Никиты, изменилась в лице. Ей никогда не нравилась эта девица, она терпела её только ради брата, которого сильно любила. К Диане она тоже не испытывала сильных дружеских чувств, хотя те встречались уже два с половиной года, любили друг друга и клялись в вечной любви, но пока не были женаты, хотя планы уже такие были. Молодые много говорили о своей свадьбе, представляя, какой она будет, и мечтали поскорее соединить свои жизни навсегда.

— И зачем она вернулась? — не понимала сестра, держа в руках бокал с коньяком. Она была высокой, темноволосой красавицей двадцати лет с серыми большими глазами и бойким характером.

— Надоело учиться, — ответил Никита.

— Лерка всегда была бездарностью и никогда не хотела учиться. Вечно перед мальчиками хвостом вертела. Только гуляла, проматывая деньги родителей. Не хотела бы я такую дочь, как она, беспутную.

— Ника, перестань, — сделала замечание дочери Татьяна. Слова матери ничуть не смутили девушку.

— Мама, но я же правду говорю! Лерка сама бездарность!

— Я не стану с тобой спорить, дочка.

— Я знаю, что права. Лера именно такая.

Диана Кравцова была красивой девушкой среднего роста с зелёными глазами и кудрявыми каштановыми волосами. Она жила с матерью Леной — женщиной мягкого характера — в доме своей тётки Софьи, женщины с властным характером, и её родного сына Кости. С ними мать с дочерью вынуждены были делить отчий кров, когда женщина развелась с мужем. Тот оставил их ни с чем, выгнав из дома. До той поры они ни в чём не нуждались, но теперь всё было иначе.

Единственным наследником всего состояния являлся её двоюродный брат Костя. Отец девушки скрывался и ничего дочери не оставил, даже крыши над головой. Но несмотря ни на что, Соня любила племянницу, как родную дочь.

Сначала Лера решила переночевать в гостинице. Завтра она приедет домой, а ночь проведёт в номере. Приняла ванну, переоделась, поужинала и стала отдыхать с дороги. Решила завтра поехать к Никите и пригласить его в номер, где они прекрасно проведут время. Девушка не знала, что у парня давно есть невеста, в которой он души не чает, была уверена, что тот её по-прежнему любит и сильно по ней скучает. Просто устал, наверное. Это у него пройдёт, и они снова будут вместе. Однако его голос показался девушке странным.

Глава вторая

Эльвира Николаевна Смирнова была лицемерной особой, привыкшей к тому, чтобы все ей подчинялись. Женщина больше думала о себе и о сыне, а на дочь почти не обращала внимания. Светлана росла умницей и красавицей — по крайней мере, так считали окружающие, в отличие от старшего брата Андрея. Характер у парня был вспыльчивый и злобный. Никто не знал, кроме Эли, что на самом деле парень был усыновлён много лет назад. Та думала, что во всём виноваты гены его биологических родителей. Эту тайну она хранила долгих двадцать пять лет и поклялась, что никто и никогда не узнает о его усыновлении ни при каких обстоятельствах! «Он мне родной, и на этом точка», — твердила она себе.

Старшего брата Света любила, несмотря на плохое отношение к ней. Они почти не общались. Девушка старалась как можно больше времени проводить в своей комнате, куда Андрей почти не заходил.

Они жили в коттедже серого цвета с высоким бетонным забором. Возле дома располагался сад с клумбами для цветов, за домом — бассейн в виде ромба. Сейчас он ждал лета, покрывшись коркой льда по ночам, а днём оттаивал. Дни были тёплые, и казалось,